Автор
Начинаем новый этап в отношениях - подсознательно понимая, что они уже достигли критической точки. Возле этого места, где будущее кажется нерешаемой загадкой, я чувствую себя все более застенчивым и скованным. Маргарита держится холодной, не замечая ни моих тревог, ни своей растянутой живота - симптомы которой она пока не осознала....
И все время так и продолжаю чувствовать на себе внимательный взгляд.
- Почему вы не указали мне на выход? - наконец совладав с кроссовками, задаю вопрос Элеоноре. - Я что-то не припомню, чтобы когда-либо вам нравился.
С губ Ритиной бабушки срывается тихий смешок.
- Это точно. Всегда советовала внучке найти кого-нибудь помоложе.
Я вскидываю бровь, но парировать не успеваю, потому что Элеонора ошарашивает следующими словами:
- Но она тебя любит. Уж правда не знаю, за что.
Рита меня любит? До сих пор? Она говорила об этом сама, или.
И как давно мы вообще просто не говорили о наших чувствах? О нашей жизни, о каких-то простых вещах? Да и есть ли шанс в принципе об этом начать говорить? Сейчас все указывает на то, что Григорьев Ян все свои возможности просрал с треском.
- Я тоже ее люблю, - отвечаю перед тем, как выйти из квартиры.
Уже почти добираюсь до лифтового холла, когда меня окликает Элеонора:
- Ян!
Разворачиваюсь так резко, что руку простреливает противной болью.
- Да?
- Она снова рисует, - повторяет слова бабушка Риты, после чего закрывает дверь.
Спустившись к ожидающему меня такси, я уже знаю, что делать. Устроившись на заднем сидении, вытаскиваю из кармана телефон, набираю номер, и когда мне отвечают, говорю:
- Вилен… у меня к тебе дело на миллион долларов.
Часть 34. Марго
В последние дни я рисую, как одержимая. Забываю порой о сне и еде, и хотя понимаю, что это мне не на пользу, ничего не могу с собой поделать. Все эмоции, что ураганом прокатываются по душе, требуют выхода на холст.
Я замираю на редкое мгновение, чтобы осмотреть свою работу. На ней - маленькая девочка, вокруг которой сгустилась темнота. Она сидит, обнимая руками колени, по искаженному страхом лицу текут слезы, такие честные и открытые, как бывает только в детстве.
В тот день я узнала, что мама и папа больше не вернутся. За мной приехала Элеонора, чтобы забрать из дома, где я провела первые пять лет жизни.
Я не хотела уезжать. Убежала в подвал, спрятавшись там, в темноте, от бабушки и… своих страхов. Казалось, что это все неправда. Что мама и папа обязательно за мной приедут и я должна ждать их именно здесь, в нашем доме, чтобы они сумели меня найти…
Только долгое время спустя я смогла смириться с тем, что смерть необратима. Но эта маленькая девочка на холсте этого пока не понимает.
От невеселых размышлений отрывает звонок телефона.
