Автор
Начинаем новый этап в отношениях - подсознательно понимая, что они уже достигли критической точки. Возле этого места, где будущее кажется нерешаемой загадкой, я чувствую себя все более застенчивым и скованным. Маргарита держится холодной, не замечая ни моих тревог, ни своей растянутой живота - симптомы которой она пока не осознала....
И гости - самого высокого «пошиба».
- Кажется, моя… Рита решила, что вся выручка с этой выставки уйдет на благотворительность, - говорю Саше, когда мы с ним прогуливаемся, рассматривая картины, а я ловлю себя на том, что каждую секунду ищу взглядом жену.
Черт! И как же сильно я по ней соскучился…
- Тогда картины раскупят с такой прытью, что еще и передерутся за право стать их обладателем, - фыркает Лесков.
- Намекаешь, что иначе бы их не купили? - вскидываю я бровь, взяв с подноса бокал виски.
- Ой, перестань, - отмахивается Саша. - Их бы раскупили в любом случае. Но всем так хочется хоть немного отмолить свои грехи, выложив бабла за что угодно.
В принципе, Лесков прав. Кажется, что можно стать белым и пушистым, отстегнув крупную сумму на благотворительность. В прошлые времена это называлось индульгенцией.
Мой взгляд находит Риту прежде, чем мозг осознает, что в нескольких метрах от меня - бывшая жена. Она о чем-то переговаривается с теми, кто ее окружает. Держит в одной руке бокал сока, другая лежит на прилично округлившемся, но очень аккуратном животе.
Внутри екает, да с такой отдачей, что сердце заходится в бешеном ритме. Подзываю кого-то из стаффа, даю распоряжение принести корзину белых роз, которую оставил, чтобы не таскать цветы с собой.
Сам любуюсь Ритой. Тем, как она непринужденно ведет беседу. Как улыбается, поворачивается к одной из своих картин, на которую, видимо, ей указал собеседник. И опять возникает желание просто подойти, забрать себе, спрятать и никуда не отпускать.
Но я стою и смотрю на нее, как пятнадцатилетний подросток на объект своего вожделения. И чувствую себя при этом полным болваном.
«А ты и есть болван, Григорьев, - ехидно шепчет внутренний голос. - Болван потому, что ее потерял».
- Рита? - окликаю ее негромко, когда в руках оказывается корзина с цветами.
Она сначала замирает, становится похожей на туго сжатую пружину. Но после медленно оборачивается ко мне.
Я не знаю, почему многие считают, будто женщина во время беременности дурнеет.
Ее собеседник, как по команде, отходит, давая мне возможность оказаться рядом без свидетелей.
- Ян, - кивает Рита и, когда я протягиваю ей корзину, ее губы трогает улыбка: - Спасибо большое.
Черт… она ведь любит маргаритки.
