В свистящем ледяном ветре садового зала, мастер Михаил устраивался под одеялом. Он вздохнул и прислушался — дочка всхлипывала через стену, Сережа тихо играл на шахматной доске со своими крохотными магнитами-фигурками. Леонидов, рассеянный, возвращал ходы, когда жена Александрочка застыгнула его взглядом из-за двери....
Вдруг сказала, что ноги ее больше не будет в его доме, и что Бог ее просто чудом уберег. А потом вдруг свалилась на нее эта любовь…
- Любовь?
- Ну да. Она же просто бредила этим человеком. И все хотела его спасти.
- Спасти?
Светлана Антоновна словно споткнулась. Потянулась к стакану с водой, и комок снова прокатился по нежному горлу.
- Вы поймите, - сказал Алексей. – Тут любая мелочь важна. Ведь, дочери вам доверяют, да?
- Да.
- Как его звали?
- Николай. Фамилию я, естественно, не спрашивала.
- Но Лейкина тоже зовут Николаем.
- Нет. Не Лейкин. О Лейкине она слышать не хотела. А он часто звонил. Он любит ее. Я думаю, что до сих пор любит.
- Так отчего спасти-то она хотела своего Николая?
- От страшной болезни. Но она хотела, чтобы за это ее Николай бросил свою жену и женился на ней, Розе. Вы поймите, она же была еще девочка! Глупая, наивная девочка. Двадцать лет. Я берегла своих дочек, как могла. Возможно, у Розочки были какие-то случайные романы, но ничего серьезного.
- Она вела дневник?
- Что? Да, осталось много записей. Она все время говорила, что вот, придет момент, и ее оценят. Непременно оценят. И опубликуют.
- Давайте посмотрим ее комнату?
- Мои девочки жили вместе…
Вслед за ней мужчины прошли по коридору к двери одной из комнат. Оказавшись там, Алексей сразу понял, что Светлана Антоновна очень хорошо знала свою старшую дочь: мечтательница и фантазерка. Присутствие младшей в этой комнатке как-то незаметно стиралось, видимо, она во всем следовала вкусам своей сестры.
Алексей оглянулся на Серегу Барышева, в нерешительности застывшего на пороге, и наугад взял с полки несколько кассет. Земфира, Муммий Троль, Стрелки, снова Земфира. «Да, девушка созрела», - подумал он.
