В свистящем ледяном ветре садового зала, мастер Михаил устраивался под одеялом. Он вздохнул и прислушался — дочка всхлипывала через стену, Сережа тихо играл на шахматной доске со своими крохотными магнитами-фигурками. Леонидов, рассеянный, возвращал ходы, когда жена Александрочка застыгнула его взглядом из-за двери....
- А зачем тогда приносил?"
"- Откуда я знаю? Ты у нас знаток человеческой психологии. Может, договориться хотел? По-хорошему? Мне в их фирме по секрету сказали, что когда налоговая пришла, Воробьева большую часть отчетной документации увезла с собой. Припрятать. Вдруг, отдавать не захотела? Он ее и того.
- Ты узнай на всякий случай, что за цветы были в букете.
- Да иди ты знаешь, куда со своими цветами?!
- Тише, ребенок засыпает!
- Иди ты, знаешь, куда? – повторил Барышев зловещим шепотом.
На кухню заглянула Александра:
- Пьете?
- Не.
- Водку пить все равно не буду. Так посижу.
Александра налила себе чаю, разрезала вафельный торт. Потом спросила мужчин:
- Ну, чего замолчали? Продолжайте.
- Саша, что такое гибискус? – невинно спросил Леонидов.
- Кто?!
- Ги…
Александра слегка стукнула его по лбу чайной ложкой:
- Помолчи. Я еще икебану не забыла.
- Все, о цветах больше ни слова, - подвел итог Барышев. – У Леонидова богатая фантазия.
- А ты думаешь, у него самого она там осталась, поэзия? – тихо спросила Александра.
3
Поэзия у Леонидова в душе все-таки осталась, поэтому утром следующего дня он повез семью в гости к матери. С маленькой корыстной целью: уговорить ее в следующие выходные посидеть с детьми. В самом деле, надо внести в семейную жизнь хоть какое-то разнообразие. Хотя бы в театр с женой сходить, или в ресторан. Или в ресторан после театра.
Обрадованная мать напекла домашних пирогов, накрыла на стол и тут же повела маленькую Ксюшу показывать папины игрушки. Леонидов оставил Сережку с женой в большой комнате и увязался следом.
- Деточка, это папин мишка. Да-да, папин. Ну-ка, скажи: па-пин ми-шка. Смотри, как он рычит: р-р-р… - розовый медведь с оторванным ухом, которого нагнули вниз головой, что-то невнятно хрюкнул, и девочка восторженно запищала.
- Мама!
- Да, Лешенька?
- Тебе с ней не тяжело?
- Отчего же мне с внучкой будет тяжело? Привозили бы почаще.
- Саша считает, что нехорошо тебя так обременять.
- Пожилых людей можно обременить только одиночеством, - вздохнула мать. – Даже если мы жалуемся на трудности, то это только чтобы чувствовать, что мы еще кому-то нужны.
- Тогда посидишь с детьми в следующие выходные? Я жену в театр хочу сводить.
