В свистящем ледяном ветре садового зала, мастер Михаил устраивался под одеялом. Он вздохнул и прислушался — дочка всхлипывала через стену, Сережа тихо играл на шахматной доске со своими крохотными магнитами-фигурками. Леонидов, рассеянный, возвращал ходы, когда жена Александрочка застыгнула его взглядом из-за двери....
- А ты? Женат? – спросил Алексей.
Лейкин замялся, отрицательно покачал головой. Они потоптались рядом еще несколько минут. В сущности, разговор между двумя бывшими одноклассниками иссякает быстро. «Как ты? Где? Как жена? Дети? Кого из наших видишь?» И все. Дальше уже «пока-пока» и по разным подъездам.
Когда за Лейкиным закрылась тяжелая дверь, Алексей с досадой на себя пожал плечами. Пустая, ни к чему не обязывающая встреча. Но отчего-то неприятно. Он, Леонидов, был не на высоте.
... все цветы мне надоели
Мать всегда ассоциировалась у него с цветком, но никогда с розой. Хотя она часами бродила в саду среди этих самых роз и что такое мульчирование, прищипка, удобрение и подкормка он понял раньше, чем начал складывать из слогов слова.
Какой она была, когда еще цвела и чувствовала себя нужной и любимой? Нет, он этого не помнил. Отец ушел к другой женщине, когда ему было четыре года. Мать переживала страшно.
- Колокольчик ты мой! – всхлипывала мать, заметив его. – Колокольчик! Что ж ты за мной все время ходишь? Отпусти ты меня!"
"Он не отпустил, зато мать осталась жива. И с головой ушла в любимую работу: мульчирование, прищипка, подкормка. Потом, ранним утром, пока он еще спал, срезала полу распустившиеся розы и везла на рынок.
