В свистящем ледяном ветре садового зала, мастер Михаил устраивался под одеялом. Он вздохнул и прислушался — дочка всхлипывала через стену, Сережа тихо играл на шахматной доске со своими крохотными магнитами-фигурками. Леонидов, рассеянный, возвращал ходы, когда жена Александрочка застыгнула его взглядом из-за двери....
Адреса, где прописана Маргарита, естественно, не помнит. Какой-то маленький городок в Московской области. То ли Кабанов, то ли Баранов. Послал меня к своему бухгалтеру уточнить. Та якобы все данные Маргариты записала. Но я решил, что лучше будет наведаться в эту квартиру.
- Так. Понятно, - Алексей перевел дух.
- Дышишь тяжело, коммерческий. Донести?
- Иди ты.
- Я-то иду… Ее напарница говорит, что накануне того дня, когда ее убили, Маргарита попросила выходной. Ну, чтобы не выходить на работу на следующий день. Какие-то личные дела.
Квартира, которую снимала Маргарита, была как раз над той, в которой проживала старушка с белым пуделем. Тоже однокомнатная, но совсем не такая уютная, и требующая хорошего ремонта. Вещи в единственной комнате были разбросаны в беспорядке. Или здесь что-то искали, или торопливо собирали самое необходимое для поспешного бегства.
- Так, - глубокомысленно изрек Барышев и стал осматриваться.
Алексей, меж тем, прошел на кухню и принюхался.
- Серега!
Барышев сунулся в кухню, тоже принюхался:
- Черт! Воняет как, а?
- Мусорное ведро давно не выбрасывали. Маргарита здесь уже с неделю не была. Может, и больше.
- Где ж она ночевала?
- Пойди, спроси. В морг, - мрачно пошутил Леонидов. – Паспорт нашел?
- Нет еще.
- А при ней не было никаких документов?
- Были бы, я бы уже в ее родном городе справки наводил.
- Ладно, проехали. Ну-ка, подвинься.
Леонидов попытался протиснуться между Барышевым и дверью. Тот ухмыльнулся, не двигаясь с места.
- Здоровый, черт! – пропыхтел Алексей. - Нашел время для вольной борьбы!
- Худеть надо, коммерческий.
- Да иди ты! – Леонидов сильно заехал Сереге кулаком в живот и, воспользовавшись моментом, проскочил в комнату.
Ничего примечательно в ней не было. Мебель старая, старушечья, на стенах репродукции, вырезанные еще из журнала «Крестьянка» доперестроечных времен, в вазе на столе композиция из травы, каких-то палочек и засохших камышей.
Яркая трикотажная кофточка, валявшаяся на стуле, пахла как-то очень знакомо. Алексей осторожно взял ее в руки. И почему-то напел:
- «У тебя СПИД, и, значит, мы умрем. У тебя СПИД, и, значит, мы умрем…» А не хотелось бы так скоропостижно.
