Психологический триллер о женщине, попавшей в дом опасного мужчины. Месяц назад она переступила его порог и теперь не уверена ни в чём. Каждое его прикосновение несёт угрозу. Игра на грани безумия, где боль становится валютой страсти и выживания.
- мнётся, подбирая нужные слова. - Быть своей? В своей тарелке. Понимаешь?
- Мила, и ты в своей тарелке, - выражается её же словами, и выжидающе смотрит. - Что тебя тревожит?
Обеспокоенный материнский голос проходится мурашками вдоль позвонка.
- Все в порядке... просто так мало времени прошло, а ты будто всегда готовила на этой кухне. Будто всё так, как и должно быть. Всё на своих местах.
- Мы с Павлом знакомы больше года. Я чувствую себя рядом с ним особенной.
- Но это всё так странно, понимаешь? У тебя нет такого ощущения, что где-то на подсознании, ты хочешь заменить Илье мать?
Для Миланы очень важен этот вопрос. По каким-то непонятным причинам, девушка вбила себе в голову мысли о мнимом родстве, которого по факту и нет.
Штамп в паспорте родителей, не делает их детей родными. Не вешает каких-либо ярлыков. Но червячок засевший, глубоко в голове блондинки, считает иначе. Подпитываясь вымышленными стереотипами, он накручивает её до предела. До того уровня взвинченности, когда вот-вот рванёт. Разорвёт на мелкие лоскуты.
- Ни в коем случае я не собираюсь заменять ему мать.
Мила набирает полную грудь воздуха.
Вот, подоспел и следующий волнующий вопрос.
Вопросов столько много, что они переплетаются и путаются в голове. Хочется как можно скорее найти ответы на них. Чтобы прийти в себя. Чтобы ей было от чего отталкиваться.
- А ты… не знаешь, что с ней случилось? Что именно произошло? Как она умерла?
Может быть, информация о смерти его мамы, как-то поможет ей понять Илью? Поможет успокоиться ей самой?
- Павел немногословен на эту тему. – Оксана замялась. Взгляд скользнул по собственным застывшим рукам. - Да и я не настаиваю… был момент, когда он открылся мне. Ему было очень сложно, и именно тогда я поняла, что между нами всё серьезно. Не всем, Мил, хочется открывать душу.
Мили на секундочку закрывает глаза, представляя, смогла бы она открыться Леднёву? Не осудил бы её за глупые тайны? Не рассмеялся бы в лицо?
- Во время родов у матери Ильи оторвался тромб. - Продолжает женщина. - Это была огромная трагедия. Илья был долгожданный первенец…
Повисло молчание. Звенящая тишина. Казалось, что воздух в помещении зашевелился.
- Даже в мыслях подобного не было, – шепнула себе под нос, уставившись на нарезанный тонкими ломтиками сыр, – получается, он её даже никогда не видел? - Мама, в ответ, молча, пожала плечами. Ну, а что тут ответить? – И мачехи у него никогда не было?
- Нет. Не было. Няня, кажется, была. Но ты сама понимаешь… няня – не мама.
