В тонкий стяг сплетенного из нервов и страха было вплотную прижато тело, окутывая его как удавка. Девушка следила за каждым шорохом, переживая каждый звук вокруг — будто собственная тень могла быть пылесосом кошмаров. Мужчина неуклонно приближался, словно охотник за своей добыцей, не сводя с нею глаз и чувствуя ее бег, как свою победу над страхом....
Можно ли это списать на возбуждение? Вряд ли… но это определённо сыграет ему на руку.
Милана заплакала, вгрызаясь в собственное предплечье. Он сделает это. Он плевать хотел на её чувства. Он не отпустит. Он сделал свой выбор."
"Неожиданно резко дёрнул за трусики, спуская их вниз по бёдрам. Вырывая ещё один жалобный вой из её глотки. А потом его ладонь вновь легла на её приоткрытый рот. Сдавила, не позволяя издать и звука. Шелест за спиной, лязганье ремня… и резкая боль.
Глава 36
Сам не ожидал, что она заскулит в его ладонь.
Согнулся пополам, приникая к дрожащей спине грудью, и целуя тонкую шею. Неуверенно скользя губами, в попытке успокоить Милану.
- Шшш… - закрыл глаза, впитывая запах девушки. И её ненависть, – расслабься, Мили… - рваные вдохи мешали говорить, - я не хотел… не хотел, чтобы тебе было больно.
Но блондинка среагировала на его слова иначе. Содрогнулась всем телом, и вытянула руки вперёд, цепляясь пальцами за край стола. Опустила голову, ударяясь лбом о твёрдую поверхность, и задрожала в беззвучном плаче.
Илья не мог пошевелиться. Только вбирал в себя ощущение наполненности ею. Ощущение целостности. Сминал жёсткими пальцами нежную кожу на девичьих бёдрах. Ему. Очень. Нужно. Быть в ней.
- Я так скучал, Мили… - шепнул ей в затылок и подался назад. Прохладный воздух лизнул горячую плоть. Неправильно. Снова толкнулся вперёд, медленно. Назад… вытащил член и провёл влажной головкой по промежности. Ещё… водил им, затрагивая чувствительный клитор, и снова скользнул внутрь. В этот раз гораздо легче. Мягче.
Ты протоптал себе дорогу в ад, Леднёв. И, возможно, ты сдохнешь, так и не добравшись до него.
Он боялся убрать руку. Боялся, мать вашу, освободить её полные и опухшие от слез губы.
С каждым последующим толчком, движения становились резче. То ли злость, то ли выпитый алкоголь, подстёгивали его. Громко кричали, что нужно насытиться ею сполна. Потому что следующего раза, скорее всего уже не будет. Она не подпустит его к себе даже на пушечный выстрел. А дохнуть он начнёт в тот момент, когда их тела разомкнутся.
