В тонкий стяг сплетенного из нервов и страха было вплотную прижато тело, окутывая его как удавка. Девушка следила за каждым шорохом, переживая каждый звук вокруг — будто собственная тень могла быть пылесосом кошмаров. Мужчина неуклонно приближался, словно охотник за своей добыцей, не сводя с нею глаз и чувствуя ее бег, как свою победу над страхом....
Где, блять, солнце, что так раздражающе топило всё утро?! Какого хера всё небо занесло тучами, стоило ему выехать за черту города?!
Илья выкрутил руль, съезжая с артерии, и загоняя автомобиль на просёлочную дорогу. Понятия не имел, куда ехал. Просто… куда смотрели глаза. Только почему-то перед ними до сих пор стояла она. Растеряны, прячущая взгляд, жующая губы. Стояла возле лифта, обхватив худые плечи. Ждала. Не его.
Притормозил на обочине и заглушил двигатель. Затравленно огляделся, не понимая, что делать дальше.
Вздрогнул от внезапной вибрации и громкой трели мобильного, и рывком вытащил тот из кармана.
Отец…
Глубокий вдох перед тем, как ответить на вызов…
- Да? – слегка отрешенно. Устремляя потерянный взгляд сквозь лобовое стекло.
- Ты где? – нет, ему не показалось. Голос отца был настороженным. Напряжение ощущалось даже на расстоянии.
- Да… - отстранённо, до скрежета зубов, - кое-какие дела. А у тебя? Что-то важное? – повторил на Павлом.
Затылок брюнета упал на подголовник, а глаза сами собой закрылись.
- Ну… для кого как, – секундное молчание, и он продолжил, – ты сегодня планируешь возвращаться?
- А надо?
- Было бы неплохо. Но, если нет, то я вечером сам к тебе заскочу.
- Заскакивай, – давая Павлу понять, что он не планирует возвращаться.
- Всё в порядке? – слишком громко. Так, что Илья вновь открывает глаза.
- Ты о чём?
- Мне есть о чем беспокоиться?
- Нет… - чувствуя, будто в груди что-то разрывается. Осыпается трухой, заполняя лёгкие пылью. – Все нормально, пап.
- Вечером заеду. У меня кое-какие планы на следующие выходные. Хотел, чтобы ты мне помог кое с чем.
Илья кивает, будто отец его видит, и опускает голову на руль.
- Я понял, па. Хорошо.
Прощается с родителем, и выключает свой телефон. Бросает тот на заднее сиденье и, крепко зажмуриваясь, тихо скулит.
Что она там делает? С этим патлатым гадёнышем? Что блять, они там делают? Это она попросила его приехать?
Сука… так больно. Раскалённый и загустевший воздух отказывался наполнять собой лёгкие. Там было стекло. Труха. Пепел. Которым хотелось давиться, и харкать кровью.
