В тонкий стяг сплетенного из нервов и страха было вплотную прижато тело, окутывая его как удавка. Девушка следила за каждым шорохом, переживая каждый звук вокруг — будто собственная тень могла быть пылесосом кошмаров. Мужчина неуклонно приближался, словно охотник за своей добыцей, не сводя с нею глаз и чувствуя ее бег, как свою победу над страхом....
- Скрипач? Женя?
- Ну да… друг твоего ненаглядного Леднёва. Прицепился ко мне на днях, а потом я сама не заметила, как у нас завязался разговор.
- Леднев не мой ненаглядный. - Отворачивается в сторону и, как самое настоящее издевательств: на столе начинает вибрировать телефон блондинки. На мониторе вспыхивает имя названного братца.
- Как говорится... - насмешливо произносит брюнетка, нажимая на кнопку. – Вспомни...
- Не продолжай… - отмахивается от подруги Милана.
- Может, всё-таки расскажешь, что между вами двумя?
Мила распускает стянутые волосы, из-за которых так сильно болела голова и, убрав их набок, ложится на колени подруги.
- Всё слишком сложно... - смотрит, как на дисплее затухает его изображение.
- Я где-то это слышала, - Катя зарывается пальцами в светлые пряди и начинает плести мелкие колоски."
"В планы Мили не входило рассказывать все устрашающие подробности их последней встречи. Последней. Мила не была твёрдо уверенна в том, что она последняя. Как это сделать, когда они живут в одном доме, и учатся в одном университете?
Девушка просто хотела рассказать о своих неправильных чувствах.
- И услышишь ещё не раз, потому что на самом деле — всё так и есть.
- Если этот гадёныш обидел тебя, я ему все пальцы повырываю, включая «двадцать первый»! - с напыщенной важностью произносит подруга. - Пусть даже не думает об этом.
- Можешь прям сейчас начинать, – почти скучающе.
- Так, я права? - брюнетка делает звук тише.
- Да... – шепнула, будто их может кто-то услышать.
- И? Ты жалеешь?
- Нет. – Или да? Двоякое чувство вызывало в ней одно желание: рыдать.
Мила прикрывает глаза, возвращаясь в ту ночь. Где он был ласков как никогда, где его прикосновения будоражили кровь. Он смотрел на неё так, будто в целом мире никого больше не существует. Только она. Единственная. Только его. К слову, Илья всегда на неё так смотрел. Когда они оставались наедине — это было особенно заметно.
И, после. Её день рождения? Это был отличный день рождения. Она забыла обо всём. Ей хотелось, чтобы тот день стал бесконечным.
Так может, я сама виновата в случившемся? Я сама спровоцировала его срыв, зная, что его ревность не знает границ?
Мысли больно резанули сознание и зацепились где-то на задворках разума.
- А что дальше? Что между вами сейчас? - Катин голос, как ориентир: он не даёт утонуть в вязких воспоминаниях.
