В тонкий стяг сплетенного из нервов и страха было вплотную прижато тело, окутывая его как удавка. Девушка следила за каждым шорохом, переживая каждый звук вокруг — будто собственная тень могла быть пылесосом кошмаров. Мужчина неуклонно приближался, словно охотник за своей добыцей, не сводя с нею глаз и чувствуя ее бег, как свою победу над страхом....
Их недавний секс вспыхивает перед глазами яркими воспоминаниями, пробегаясь мурашками по всему телу. Магия тает в ту же секунду как раздаётся звонок телефона. На экране отображается всего четыре буквы, они незамедлительно вводят в настоящий ступор: «Мама».
О Боже!
Мила испуганно смотрит на Илью, не зная что делать. Как она могла упустить счёт времени?
- Это мама! - шепчет будто Оксана Вадимовна и вправду ее услышит.
- Ну и что? - удивлённо смотрит в ответ. - Скажи, что ты у меня. Пришло время вскрывать карты.
...
- Я поговорить с тобой хотел Милана, – не смотря на напускное спокойствие, голос Павла всё же дрогнул.
Когда Оксана попросила забрать Милу от его сына, мужчина ощутил беспокойство. Он репетировал свою речь весь путь до квартиры, где сейчас находились их дети. Но каждое продуманное им слово тонуло в напряженном воздухе. Терялось на задворках разума.
- Да? – растерялась, и оттого не с первого раза сумела пристегнуться.
- Да… ты и сама, скорее всего, догадываешься, о чём пойдёт речь.
Милана следила за мужчиной взглядом, пока тот сосредоточенно объезжал припаркованные во дворе автомобили. В зеркале заднего вида до сих пор отражался Илья, который вышел её проводить. Миле показалось, или между сыном и отцом пробежала чёрная кошка?
- О вашем сыне? Или... о том, что между нами что-то происходит? – на одном дыхании высказала предположение. Давно пора. Рано или поздно это должно было случиться.
- Твоя мама волнуется. Хоть и не показывает этого. И я тоже волнуюсь. – Павел выехал со двора и, наконец, взглянул на девушку.
- Я понимаю, – чувствуя неловкость, Мила опустила глаза на свои руки. – Я…
- Милочка, девочка… - перебил блондинку, сбрасывая скорость перед светофором. На лбу Леднёва старшего появилась испарина, – я всё знаю.
Что? О чем он?
Что она испытывала в этот момент. Страх. Смущение. Замешательство.
Стыд.
За что?!
- Я не совсем понимаю, о чем вы, Павел Андреевич, – тихо откашлялась, подавившись воздухом. Вперила испуганный взгляд в лобовое стекло.
"- Я знаю о том, что он сделал, – подрезал ей крылья несколькими словами. Стиснул крепкими пальцами кожаный руль. Он просто не мог больше молчать. Не мог спокойно смотреть ей в глаза. Он готов был провалиться в преисподнюю, когда эта девочка смотрела на него. Когда вежливо улыбалась, или благодарила за какую-то незначительную мелочь.
