Автор
Лика поднимает глаза к окну, где застыл резкий холодный свет, озираясь на стены пустого诊室. Медсестра смотрит на нее из-под очков, уверенная в своей правоте: она видела миллионы мужских взглядов, но это — особый случай. Стоя у чертога, Лика чувствует дрожь в коленях, пересекая пространство от входной двери до окна....
– У нее сильные повреждения и…
В этот момент дверь открывается. Без стука. И в комнату входит отец Лики.
Смотрит сначала на доктора, потом на меня. И неожиданно резко оказывается рядом. Хватает меня за грудки.
– Что ты тут делаешь?! Сука! Что?! Это ты?! Скотина! Ты?!
– Что… что тут происходит, – доктор пытается разнять нас. – Разве это не ваш сын?
– Мой сын в больнице! – кричит Виктор. – А этот… этот засранец… я уверен, что это он! Он!
– Что с Ликой?! – я тоже хватаю его за лацканы пиджака. – Где она?!
Отец Лики вдруг отталкивает меня от себя и зло смотрит на доктора:
– Я же сказал.
– Так я… я думал, он брат. Он сказал, что брат пациентки, – лопочет доктор.
– Ты… – Виктор сжимает кулаки и двигается опять на меня. – Какого хуя ты пришел?! Посмотреть на свою работу?!
– Что?! – кричу я в ответ. – Я пальцем не трогал Лику! И я убью того, кто это сделал! Что с ней?! Кто-нибудь скажет мне, ЧТО С НЕЙ?!
– Она без сознания.
– Это я уже слышал! Что с ней сделали?! Кто?!
– Не твое дело, щенок! Это все из-за тебя! Я же тебя предупреждал, чтобы ты не приближался к ней! Теперь сядешь! Сукой буду, но засажу тебя!
– Да пошел ты! – я замахиваюсь на Виктора, но в тот момент кто-то хватает меня со спины и оттаскивает.
– Остынь, – это Давид. Отталкивает меня к стене. – Виктор, что вы несете? Тимур ни при чем. Вы в полицию уже обратились?
– Мы подали данные в полицию, – встревает доктор. – Обязаны были.
– Отлично, – говорит Давид.
– Я могу только членам семьи говорить, – отвечает доктор. – У меня подписка.
– Окей, ясно. Скажите хотя бы, жить она будет?
– Состояние тяжелое, но стабильно. Надо наблюдать. Станет понятно через два-три дня. Не раньше.
– Это не ваше дело, Давид, – зло рычит Виктор. – Забирай своего братца и проваливайте! Мы сами разберемся. Но знайте! Если это Тимур, то я…
– Не стоит бросаться словами, о которых потом можно пожалеть, – четко произносит Давид. Потом толкает меня в плечо: – пошли.
– Нет! – пытаюсь обойти его. – Нет! Я не уйду! Я хочу ее видеть!
– Это исключено, – произносит доктор. – К пациентке никого не впускаем. Ни родных, ни следователя.
– Тимур, – Давид берет меня за плечи и трясет. – Главное, что она жива и мы знаем, где она. Дай врачам время сделать свою работу. Пошли, расскажешь мне все, что у вас произошло.
Я бросаю последний взгляд на Виктора и вижу ненависть в его глазах. Уверен, что в моем взгляде он читает то же самое.
