— Представляю, как ты ржал, направляя ее к Морису и зная заранее, какой головной болью она станет.
— Я не ржал. За мной вообще не водится привычки ржать, — спокойно ответил Эрик, передвигая ферзя на шахматной доске. — Я молча восторгался, про себя, тихо сам с собой.
— Признайся, ты специально ее к сыночке подкинул? И про хаотичную природу стажерки ничего ему не сказал? В качестве мести за тяжелое детство и капитальный мозговынос родителям?
— Ты прекрасно знаешь, что я определил ее к Морису, чтобы они быстрее остановили все эти смерти в Штабе. — Эрик помолчал немного, подумав, и добавил: — Ну и в качестве воспитательной меры, что уж там.
— Да ржал он, ржал! Он просто пытается выглядеть выбеленным перед тобой. Ты бы видел, как этот негодяй угорал, сидя в приемной комиссии Генерального Штаба, когда в аудиторию вошла Флорианетта, — доверительно сказал Ильфорте, склонившись к Заэлю.
— Ничего подобного, — возразил Эрик. — Я не угорал.
— Хэй, ты улыбался уголками рта! — возмутился Ильфорте, помахивая ""съеденной"" пешкой в воздухе. — В твоем исполнении это значит, что ты внутренне захлёбываешься хохотом и бьешься в истерике!
— У меня было универсальное выражение лица. Называется ""как оставаться спокойным, когда заглядываешь в чье-то будущее"". Я был предельно тактичен. Между прочим, уверен, что ты на моем месте в самом деле бы ржал пьяным конем, увидев в видении взбешенного Мориса, пристегнутого к собственной кровати в томительном ожидании стажерки, которая соизволит вспомнить о своем кураторе. А я лишь улыбался уголками рта и ограничился настоятельной и, кстати, аргументированной рекомендацией направить мисс Габруа в группу к Морису. Я тоже человек, между прочим, и ничто греховное мне не чуждо. Не хочу я такое зрелище пропускать. Зацени мою тактичность.
— Я ценю, — с пафосным видом кивнул Ильфорте. — Я тебя вообще всегда ценю. Иногда даже не знаю, куда от твоей бесценности деваться.
Заэль, сидящий рядом, покатывался со смеху, поглядывая на Мориса, сидящего в отдалении.
Ильфорте тоже кинул взгляд на Флорианетту и Мориса. На последнего он смотрел с особой такой, чуть ли не отеческой заботой. Впрочем, с такой же отеческой заботой он поглядывал и на Эрика.
Дело в том, что Ильфорте был не только членом Высшего Совета Инквизиции, а в первую очередь он являлся Наставником академии Армариллис — такой особой закрытой академии, в которой с пеленок растили элитных воинов. Так называемых солдатов равновесия, которые стояли на страже баланса тьмы и света в различных уголках Вселенной и особо хорошо были натасканы на борьбу с нечистью. Выходцы из этой закрытой академии довольно плотно сотрудничали с инквизицией, помогая решать серьезные вопросы и залатывая дыры в мироздании.