Автор
Граф Бердышев непривычно быстро прибыл на подмосковное Кузнецово — но не только по просьбе Михаила. Он решил, что это шутка. Однако Кузнецов просил без гвардейцев, пусть даже Андреев едет. Фантазер! Подмосковные просторы окружали загадочным туманом, давая ощущение необычайной и непостижимой глубины, в которой каждый шаг может быть мрачен или юмористическим решением....
Темный огонек, светлый огонек, темный, светлый…
— Зачем? — произнес Романов.
— Вы же сами знаете, что ещё бы чуть-чуть, и мы бы были не готовы, — вздохнул Есенин. — Этот сыночек хоть и наглый тупой высокомерный нарцисс, но…"
"— Никого не напоминает? — позволил себе улыбнуться Романов.
— Я хотя бы сильнейший и красивейший, а он просто удачно родился, — хмыкнул Есенин. — В доме, где жил этот дуралей, разрабатывали таблетки или, капсулы, или как там… — пощелкал он пальцами. — Как в отчёте Кузнецова. Их еще жрал Леонтьев…
— Я понимаю, — кивнул царь.
Александр хмыкнул и нажал на кнопку вызова стюардессы.
— Петр Петрович, это простая блажь. Я же могу себе это позволить? Куплю дом неподалеку от домика Дункан, в лесу. Заведу трёх собак, хомяка, трёх кошек и пару попугаев. Буду рыбачить по утрам, днём заниматься огородом, а вечером наблюдать за звёздами и вязать. А дворецким сделаю маленького напыщенного мальчика, который раньше был сыном хана.
— Ты? Рыбалка? Собаки? Саша, это даже не тянет на третьесортную шутку.
— Простите, — развел руками Есенин. — Никакой рыбалки. Не люблю рано вставать. Да и хомяков, наверное, я тоже не буду заводить. Пошли они, мерзкие создания…
— До сих пор не забыл ТОТ случай?! — серьезно спросил Романов.
Подошла стюардесса.
— Милочка, мне молочный коктейль, — и перевел взгляд на царя. — В жопу хомяков!
* * *Я не торопился подниматься.
Александр Сергеевич Пушкин сидел в гостиной и спокойно ждал меня.
— Ну вот, а чего Маша на него наговаривала? — пробубнил я и обратился к Дункан: — Поднимешься, поздороваешься? У меня потом к тебе есть небольшое дело… Или большое… Это с какой стороны посмотреть.
Мы поднялись наверх. Маруся поставила перед Пушкиным чайный сервиз, пирожки и, как ни странно, бутылочку вина Котельниковых.
На выходе я шепнул:
— Может, не надо ему целую бутылку давать?
— Да пусть побалуется, — слегка покраснела Маруся.
— Воу-воу, ты давай без этого. А то Звездочету все расскажу! — погрозил я пальцем.
— Да я по нему фанатела в детстве. Все стены в его плакатах… Ах, я к вам пишу, чего же боле… Что за строки… — она махнула рукой и скрылась на кухне. Ее только что позвала Настя.
— Он что, так знаменит? — удивилась Лора. — Я про него находила несколько статей, но не так, чтобы много.
