Автор
Граф Бердышев непривычно быстро прибыл на подмосковное Кузнецово — но не только по просьбе Михаила. Он решил, что это шутка. Однако Кузнецов просил без гвардейцев, пусть даже Андреев едет. Фантазер! Подмосковные просторы окружали загадочным туманом, давая ощущение необычайной и непостижимой глубины, в которой каждый шаг может быть мрачен или юмористическим решением....
А метеориты-то падают! И в двойном количестве…
— Так, Валерьян Валерьевич, это ясно, но что вы предлагаете делать? Я же не могу сказать, чтобы оставили Скарабей и уводили людей?
— Нет, но мы же можем подготовиться. Судя по данным, будет пиз… очень мощный прорыв.
— Я вас понял, профессор, — кивнул Горький и пододвинул к себе ту самую папку. — Как думаете, Кузнецов сможет заменить вот этих ребят? — и ударил по стопке досье студенток, которых отобрал для помощи в Дикой Зоне.
Старостелецкий со знанием дела взял папку Кузнецова и пролистал.
"— У него еще есть неучтенные питомцы, — как бы констатируя факт, произнес Старостелецкий.
— Да, — уверенно кивнул директор. Оба они знали об этом.
— Он же сейчас уже Магистр? Доспех, печати и руны ставить умеет? Думаю, мы спасем нескольких студентов, — он показал на стопку досье, — если пошлем одного сильного парня с кучей питомцев.
— Сообщу Звездочету, — кивнул директор и набрал номер своего зама.
* * *Если бы не обстоятельства и не внешний вид Любавки, я бы подумал, что дядя и маленькая племянница соскучились друг по другу.
Счастливый Пушкин бежал на всех парах, расставив широкие руки в стороны, а Любавка делала то же самое! Оба налетели друг на друга, что я даже прикрыл глаза, боясь, что кто-то кого-то точно убьет. Даже открыл питомице небольшой канал энергии, на всякий случай.
Но все обошлось.
Любавка подняла здоровенного Александра Сергеевича над головой и закружила, как любимую игрушку, шипя и рыча.
— Любавочка! Дорогая! Как же я давно тебя не видел! Где ты была? Как ты? Сколько уже прошло? Сто, двести лет? Ты посмотри, как выросла! Умничка! Миша не обижает? Кормит хорошо? — расспрашивал он, как мама-наседка, моего, возможно, сильнейшего питомца.
— Вы знакомы? — удивился я, наблюдая за счастливым воссоединением.
— Ха! Конечно! Это же Любавка! — сказал Пушкин, как будто это все объясняло.
Любавка посмотрела на меня умоляющим взглядом, если такой вообще можно у нее представить, и сложила вторые ручки в молящем жесте.
— Конечно, она пойдет, — кивнул я.
Собственно, она изначально была включена в мою группу.
Еще минут десять я показывал, как работают лучевые автоматы, и как напитывать их энергией. Угольки достаточно смышленые и быстро все уловили.
Трофим ждал нас на улице, когда мы вышли.
