В королевских покоях холод и напряжение. Королева ожидает свадебного алтаря, в то время как мужчина лишь изо всех сил закован в чёрный бархат. Она же нежится в шёлке, тончайшей ткани настолько холодной, что заставляет кожу содрогнуться. Его жесткий голос и отстранённое обращение подчеркивают разницу между ними — королева чувствует себя обручённой, он - ожидает свадебного алтаря....
Страх попросту не даёт вымолвить слово: «мама».
«Хватит с меня на сегодня, — думаю я. — Ещё будет время признаться…».
— Ладно… Но если появятся догадки, то сразу скажите.
— Хорошо, — бормочу я.
— Мы плохо начали, Виктория. В этом моя вина… Но давайте попробуем снова. Что скажете?
— Давайте.
— Отлично! Радует, что мы пришли к согласию. Может, у вас есть ко мне какие-то вопросы? Обещаю ответить честно, — говорит он, а сам внимательно наблюдает за мной.
— Ну… Может расскажете про проклятия? Я совсем ничего о них не знаю.
— Если это так, то главная задача — избавиться от него как можно скорее.
— И как это сделать? — спрашиваю я, не ожидая хороших вестей. Вряд ли существует волшебная пилюля.
Алан отвечает очень серьёзно:
— Тут несколько путей. Добровольный, когда колдун снимает наговор сам. Принудительный. Это если колдун теряет силы или гибнет. И, так называемый, натуральный: проклятие исполняется, в чём бы оно ни состояло, и само исчезает, обычно унося с собой и жизнь носителя.
— А разве нет какого-нибудь артефакта на такой случай? — не сдаюсь я. — Или, может, где-то на вершине горы живёт всесильная гадалка с даром снимать порчу?
— Да вы, Виктория, фантазёрка. Если где и живёт волшебная старуха, то я про неё ничего не знаю. Уничтожение культа — лучший вариант. Это решит и мои и ваши проблемы... Поэтому, давайте поможем друг другу.
— Давайте, — я слабо улыбаюсь. — Только какой от меня прок? Я умею только в неприятности влипать.
— Для начала, перестаньте меня бояться. Мы же выяснили, что я вас не собираюсь есть.
— Именно так волк и говорит своей жертве, прежде чем слопать, — подхватила я шутку. Принц чуть улыбается, а я ловлю себя на том, что не могу отвести от него взгляда, а под сердцем так невыносимо сладко тянет, что аж больно. «Это от усталости», — убеждаю я себя.
— Мне тут пришла в голову одна мысль… — задумчиво говорит Алан.
— Потому что оборотень?
— Не только. Оборотни, конечно, имеют хорошее обоняние, но магию способны ощутить далеко не все. Вы должны были заметить, что мои солдаты при вашем появлении отнюдь не воротят носы, значит вряд ли чуют чёрную энергия возле вас. Тут требуется настройка. У людей это называется «взять след». Если бы мы каждую секунду воспринимали все запахи мира, то сошли бы с ума.
