В забытых уголках города, где дни туманами висят и ночи пропитаны ароматом смерти, вы встретите главного героя этой истории: стражем пламени он стал не по своей воле. В панике и хаосе, описанный в его мозгу — лишь отчаянное стремление выжить и разобраться в причинах этого ужаса, когда каждое движение может стоить жизни....
Завидев меня, она тут же сделала стойку и подозрительно спросила без обиняков:
— Что ты тут делаешь?
— Любуюсь закатом, — выдала я, выразительно оглядываясь окрест. С учетом того, что огнедышащее солнечное око уже давно скрылось за горизонтом и окрест не было видно ни зги, утверждение было сомнительным.
— Ну-ну… — протянула стражница общежитских врат. — А орала, словно режут, тоже ты?
— Ага, — кивнула, чувствуя себя по-идиотски. И попыталась оправдать свою дурость в глазах вахтерши: — В кустах что-то зашевелилось.
Про себя же молилась всему небесному пантеону сразу, чтобы Дара успела втащить переноску в окно. А то ладно бы парней на веревке в комнату затягивали… Это пусть и нарушение устава академии, но привычное, что ли… А тут — зверюгу. Эх, все у меня не как у нормальных людей.
Вахтер не успела задать очередной вопрос, как к нашему диалогу присоединились уже адепты, тоже привлеченные концертом Пуси.
— Кого тут убивают? — с интересом спросила высунувшаяся из-за угла знакомая лысая макушка.
По ней-то я и опознала Люка — любвеобильного стража, что учился на пару курсов старше. Парень тоже идентифицировал меня и как-то облегченно выдохнул:
— А, Ники, опять тебя? — Вышел из-за угла уже во весь своей немалый рост и поинтересовался: — Труп где?
— Какой труп? — уперев руки в бока, поинтересовалась вахтер почему-то у громилы-студента.
— Дык это… — Люк почесал лысину.
— Пока из трупов только моя психика, — призналась я.
— Ну это неинтересно… — разочарованно произнес Люк, когда понял, что труп ему не светит. — А чего орала-то тогда?
— В кустах что-то шуршало… — повторила я свою легенду.
И тут над нами что-то протяжно… нет, не завыло, а скорее… зашипело сорванным голосом, который тут же перешел в звук открываемых несмазанных петель.
Пикирующий цветочный горшок стал им ответом.
Бах. Дзинь… Просвистев рядом с лысой макушкой, из окна спикировала чахлая герань, чтобы тут же разбиться о щебень обратной засыпки фундамента.
Люк посмотрел вниз, под ноги, и, увидев черепки, землю и, собственно, злополучную герань у своих ног, сглотнул. А потом снова вскинул голову наверх, чтобы увидеть свесившуюся через подоконник Дару.
