Поэтому пришлось отодвигать край кителя и кусать в шею.
— Чума, — сказал Камачо, — какой я молодец, что выбил себе отдельную комнату.
Развернулся и прижал меня к стене. Плотно, на выдохе. Ух. Райден, ты идиот. Зачем там дергать брюки, ты же мне пуговицы вырвешь. Теплые губы легко раскрыли мой плотно сжатый рот. Когда Райден так близко, совершенно нет сил сопротивляться. Он трогал мой язык кончиком своего, это было немного неловко и очень остро, словно он касался чего-то глубоко внутри меня. Мы прерывисто дышали. Чтобы собраться с силами и задать вопрос пришлось упереться руками в плечи.
— Дверь закрыта?
— Да, — он попытался продолжить наш затяжной безумный поцелуй, но я упрямо отворачивала голову.
— Я не забеременею?
— Стелла… блин…нет. Я постараюсь. Но ты задавай этот вопрос почаще. Я от него каменный.
И довольное фырканье.
— Дура-а-ак, — говорить было тяжело, потому что горячая широкая ладонь вдруг легла между ног. — Я беспокоюсь. Ты знаешь, что я никогда до этого…?
Сны же не считаются? Это девочкины секреты, которые не стоит знать мальчикам. Почему-то казалось — он будет пахнуть вином, но от него веяло медом и ароматом луговой травы. До томительного головокружения.
Райден провел рукой вверх-вниз по ткани белья, и перед моими глазами рассыпались водопады мелких искорок. Тело знало, как может быть хорошо, и требовало соединения. Стыдного, желанного до тянущей боли. Но я была кремень. И сначала хотела прояснить все возможные недоразумения.
— Ну?
— Знаю и предлагаю больше не затягивать твое «никогда до», сочувствую твоему ожиданию.
Все серьезно, а он продолжает иронизировать, злить меня. Я вплела пальцы в его волосы и схватила, сжав пряди. Оттягиваю, оттаскиваю от себя и чувствую, как его рука проникла под белье и коснулась…
— Тебе страшно, — он не спрашивает, а утверждает. И он прав. Мне ужасно страшно, похоже на вход в темную комнату, когда совершенно не знаешь, что ждет дальше. А еще на мне отвратительное форменное белье, и мне кажется, моя попа очень большая. Я не знаю как ее втянуть и куда. Когда Райден ее увидит…
— Мне тоже страшно, — сказал он. — Но я хочу тебя больше, чем опасаюсь чего бы то ни было еще.
Его пальцы двинулись плавно, лаская тайную, никому не известную меня. Почему-то влажно и легко скользя, кружа увлеченно, но слепо. И хотя промахов было намного больше, чем попаданий, его неспешные, настойчивые, эмоциональные касания уверенно уносили меня в удовольствие, заставляя кусать губы и приподниматься на цыпочках. Я держала его за волосы и не давая наклониться, пока мои руки не задрожали, я вскрикнула, обмякая. И тут же его рот прижался к моему, выпивая всхлипы от наслаждения, которым подрагивало мое тело.