Я – Стрела: В темном, запертом доме ожидает своего героя приключения и драмы. Жаркие поцелуи и тайны закрытых помещений создают атмосферу жестокой любви и нестабильности, где каждый выдох становится отчаянной борьбой за свободу.
Похоже, «Я – Стрела» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
До последних слов я таяла от его шепота и ласк, мои зрение туманилось, вдохи становились все более прерывистыми. Но «прости» — взбодрило меня мгновенно. Охнув, я вздрогнула, распахнув глаза.
И потерялась в темных омутах его зрачков. А потом вскрикнула. Темный огонь пронзил меня снизу доверху. Казалось, я горю. Чистым, пугающим наслаждением.
Это не Райден соединялся со мной. А дикие волны силы накатывали, сбрасывая в пропасть еще и еще раз охватывающего удовольствия. Сильные мужские ладони подхватили и сжали мои ноги под коленями, его бедра врезались и врезались в мое дрожащее белеющее в полутьме тело в безумном, неудержимом, почти пугающем ритме.
Стоны. Я падаю в бездну, не ощущая дна. Безумно хорошо и бесконечно страшно. Порочное, сладострастное блаженство. Непрекращающееся. Еще и еще раз, еще и еще.
Много, слишком много энергии. Камачо сбрасывает ее, но она не уходит, клубится, укутывает нас кромешным мраком.
Холодный и твердый он двигается, словно в меня вбивается ледяная… Скала. Я сгораю, а он… нет. Нет?!
Мы одержимы друг другом, но именно в это мгновение, нанизанная трепещущей бабочкой на великолепные оргазмы, я вспоминаю отрезвляющие слова Сантаны: «Прежде всего вы — Стражи, а только потом влюбленные мальчики и девочки».
Прежде всего — Стражи. Раньше я в любви взлетала, теперь — падаю. Где мои крылья, которыми всегда был Райден, с первого нашего поцелуя?
Я кусаю губы, отталкиваю голову нобиля, склоненную к моей груди.
Нобиля выгибает в агонии боли, как меня при первом касании. Он изумленно ругается сквозь зубы, его трясет. Я бросаю и бросаю себя на него, прижимая пятками твердые гладкие бедра. Беру своего мужчину и гоню по ноющим венам слабый, неуверенный свет. Теперь на Райдене двигаюсь я.
Мой. Мой. Откройся. Ну давай же… Пожалуйста.
Когда на рельефном, подрагивающем под моими пальцами плече загорается первая, еще такая бледная руна, я впиваюсь поцелуем в закушенные мужские губы. Любимый. Мы — Стражи, пусть и в Хаосе.
И вокруг светлеет.
Вдохи. Стоны. Выдохи. Мы падаем на кровать, обессиленные и так и не расцепившие объятий. Теневые жгуты истончаются и растворяются, отпуская меня на свободу. Зато два контура сияют ровно и четко.
