Я – Стрела: В темном, запертом доме ожидает своего героя приключения и драмы. Жаркие поцелуи и тайны закрытых помещений создают атмосферу жестокой любви и нестабильности, где каждый выдох становится отчаянной борьбой за свободу.
Похоже, «Я – Стрела» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Иногда говорят «ветер свистел в ушах», так вот, что-то шумело точно.
Все ближе ощущение тянущего зова, я влетела в кустарник сумасшедшим медведем, выламывая мешающую зелень. И оказалась на крошечном пятачке травянистой поляны. Причем хаббасов видно не было.
Хотела развернуться, чтобы уйти, но остро хотелось остаться, именно здесь, на ровной как тарелка поляне, где невозможно ничего спрятать. Я попробовала запустить контур, и облегчение обрушилось на меня, чуть не подкашивая ослабевшие от переживаний ноги.
Я не ела целый день, очень мало пила и почти не отдыхала. Как еще должен завершиться мой день, конечно, вот так, ползанием на коленях в траве.
Ладно, держитесь пакостные плотоядные цветочки, я тоже не нежная фиалка, меня не смутит задача «найди зелено-фиолетовое в траве ночью».
Раз-два-три-четуре-пять… Уже через пару минут я обнаружила лицо расслабленно лежащего Райдена, вровень с землей, в окружении схлопнувшихся лепестков уснувших после плодотворной охоты хаббасов.
Осторожно запустив ладони по обе стороны лица, я ухватилась за уши, нащупала и сняла клеща. Затем стащила такого же с себя и аккуратно спрятала хаоситов в рюкзак.
В неровном лунном свете Камачо показался мне тоже уснувшим. Я рискую своим будущим, бегаю, волнуюсь, до завершения теста осталось чуть больше часа, а он просто спит в обнимку с хаббасами и видит сны.
Обхватив его уши и, скрутив их изо всех сил, я прошептала, склонившись к самому лицу:
— Неужели ты сдался, Камачо? Какое разочарование.
Глава 14
После третьей вехи ноги Камачо освободились от отягощения, но сейчас это не имело значения. Во время нападения хаббасы отключили все тело, как и Лукасу. Все, кроме разума. Представляю, как Райден сейчас бесится внутри неподвижной оболочки, все слыша, чувствуя, понимая и не в силах ничего изменить.
Я пощипала его за уши, иногда доставая до шеи, дальше не пройти, ветки хаббасов спеленали Альфу в жесткий кокон.
— Что, противно быть брошенным собственной командой? Куда они смотрели, когда тебя пеленали твари Хаоса, а ты не мог сказать ни слова?
Его нужно было разозлить, заставить действовать. Одна я не справлюсь.
— Сейчас они сидят на финише, победители, а ты здесь, закопанный до подбородка, приготовленный к медленному перевариванию. Проигравший.
Мой шепот был еле слышен, зашелестел в ночи, мягко и ядовито.
