— У всех свое понимание романтики, — попыталась я выгородить подругу. — А ты что? Не хочешь с ней встречаться?
Надеюсь, мой голос звучит равнодушно.
Райден хохотнул и, внезапно сократив расстояние прямо у двери в приемную претора, зашептал горячечно, заставляя поеживаться:
— Я уже встречаюсь с одной девушкой. Тайно. Когда никто не видит.
Развернулся и постучал в кабинет.
Как же я ненавижу двусмысленности! Почему бы не сказать: «Маккой, я провожу свободное время только с тобой». Вместо этого — какая-то таинственная девушка, с которой он «встречается». Могу быть я. Могу быть, дери его, и не я.
Секретарь Рохо, как обычно сидевший в приемной, поднял голову и окинул нас усталым взглядом сквозь круглые очки.
— Что, Камачо, решил привести хорошенькую девушку как живца? Думаешь, узнав о приходе Маккой, претор откуда ни возьмись появится? Я же тебе сказал — его нет.
— Сэра Кантано не было вчера, — резонно заметил Райден, — сегодня-то он вполне мог приехать.
Секретарь откинулся на спинку стула, снял очки и покусал их за дужку. Его стол ломился от стопок бумаг, и мужчина не выглядел радостным от того, что мы его отвлекали.
— Ладно, скажу, чтобы не ждали. Претор на международной конференции. На каникулах собираются главы всех пси-академий, общаются, пью… делятся опытом. Уважаемый претор вчера уехал и когда вернется, неизвестно.
Он изучил наши расстроенные лица и нехотя сообщил:
— Если у вас появились вопросы организационного порядка, можно обращаться ко мне. Например, заявление об отчислении хотите написать или кляузу на кого-нить из риторов. Особенно помогу с кляузами, а то меня эти светочи образования уже достали. С удовольствием кого-нибудь оштрафую. Вас не домогались, Маккой? Намекаю, лысый такой не лез? Жаль. Может к тебе, Камачо? Хоть немного? Ладно-ладно, не настаиваю, и не надо на меня так смотреть. Я имею право надеяться.
— А если не организационный вопрос? — едва сдерживая вырывающееся фырканье, спросила я.
— По неорганизационным идите к ритору Сантане, его замом оставили, этого великого критика и реформатора. Теперь он меня по всем вопросом достает, сил никаких нет. Идите в сто шестнадцатый кабинет, рядом с зимним садом. Он там всегда после обеда заседает, считает, что никто не знает. Как будто я не вижу статистики по открываемым дверям.
Нам величественно махнули рукой, дескать, скройтесь из глаз, не мешайте.
И закрывая дверь, мы услышали все еще продолжающееся тихое недовольное бурчание мистера Рохо:
— А потом врывается к вечеру и скандалит: то ему не так, это не эдак. Может он и не по мальчикам, ясно, что у нас таких нет, а все равно… пи… гей редкостный.
Некоторое время я шла, весело фыркая. Иногда мужчин трудно понять: уличить они пытаются, оскорбить или, того хлеще, спровоцировать.