Перед огромной арочной дверью стояли два громилы в форме старших курсов с красными нашивками кураторов. Они с изумлением рассматривали нашу вразнобой бегущую трусцой девчачью стайку. Аристократки вообще на меня не смотрели, оскорбленные постоянными подстегиваниями и напоминаниями. Остальные девчонки старались держаться рядом.
— Глазам не верю, ты посмотри. Они что, все шестеро успели? — один из кураторов недоуменно поднял бровь, быстро отметил наши фамилии в списках присутствия и выдал нашейные платки.
Белый для представительницы Альфа, желтый — Бете и синие нам, Гамме.
— Повезло парням в этом году, — второй прикосновением ладони отворил тяжелую дверь, — ни одной девчонки быстро не отчислят. Помнишь, у нас сразу половина первые штрафы получили за недисциплинированность.
В дверь мы проходили молча, осознавая какой засады избежали. Глория чиркнула по мне взглядом и почти неуловимо кивнула. Ну надо же, бьюсь об заклад, это была благодарность.
За спиной с лязгом закрылась дверь, отделяя безопасный коридор от странного места, похожего на помещение цирка, только без сидячих мест.
Пол сиял от золотой краски, правда местами выщербленной до исходного темного дерева. Середину огородили по форме большого круга, отделенного от остальной площади крупноячеистой сеткой. Огромный куб в центре был завешен тонкой, едва колышущейся занавесью. На фоне ярко-красных стен общая картинка выглядела фантасмагорично.
И везде ходили студенты, которые с интересом трясли веревочную сеть, щупали стены, дергали за какие-то странные выступы в полу.
Моника с радостным криком бросилась к недалеко обнаруженному Мартину.
А я встретилась сначала с темно-синими, а потом — голубыми глазами. Два мои знакомца с вечеринки — один белоголовый и статный, другой — гигант с соломенным ежиком волос, стояли рядом, плечом к плечу и сейчас между ними было почти неуловимое сходство, во властном снисхождении, которым они окидывали помещение, в едва уловимой ловкости позы, которая в любой момент могла превратиться в движение.
— Рай Камачо и Олаф Борн, — с придыханием сообщила рядом стоявшая Ледка, — они заклятые друзья детства, по слухам, постоянно соревнуются между собой. С Раем нам, дорогуша, ничего не светит, он редкостно высокомерный тип, повернутый на чистоте крови, а вот Олаф может быть душкой, приятный такой. Ой, по-моему он идет в нашу сторону. С ума сойти, дааа, как во сне-е-е-е.
Я с досадой наблюдала, как расплывшийся в шалой улыбке от уха до уха здоровяк начинает приближаться.
