Автор
Я так тебя ждала. Услышав эту новость, я обалдела, не веря своим ушам. Но знала, и молчала — такого отца моему ребенку быть не должно. Константин прав: чудеса случаются в жизни. А его медикаменты лишь подтвердили, что биологический отец действительно готов родить ребенка, независимо от возможностей медицины....
— Она пила бульон? — спросил я, внося очередные данные в программу на компьютере, которые точно буду проверять.
— Нет, — ответила Стелла. — Медсестра сказала, что не ест и не слушается никого. Слушай, она такая хамоватая, если честно… Тонни грубила, и мне тоже… Как ты с ней только работаешь?
— Она — пациент, а не подружка, — ответил я, заканчивая вбивать данные в графу и сохраняя информацию. — Работать приходится с разными людьми. К тому же, ты сама знаешь ее историю — понять можно ее состояние и поведение.
— Нет, помню, — ответила она. — Я помочь хотела.
— И ты помогла, — свернул я программу и посмотрел на нее. — Теперь я меньше времени потрачу на замеры ее давления.
Я встал с места и направился к выходу.
— Ты куда, Костя? — окликнула меня она.
— Пойду, кое-что проверю.
— Так куда?
— Стелла, — наклонил я голову набок. — Не помню, чтобы ты заняла кресло главного врача и получила полномочия требовать у меня отчетов.
Я вышел из кабинета, не оглянувшись, и пошел вперед по коридору. Стелла, конечно, здорово мне помогает, да и является некой родной душой в этой клинике, где преимущественно англоязычные врачи, а Стелла, как и я, эмигрировала сюда когда-то, но она стала слишком много на себя брать. Придется поставить ее на месте. Она задает слишком много вопросов.
Спустился в отделение интенсивной терапии. Нашел палату Лады и вошел внутрь.
— Ой, Константин Николаевич, — тут же встала навстречу мне Дженни.
— Добрый вечер, Дженни, — сказал я ей. — У нас на носу проверка серьезная. Ты слышала?
— Конечно, — ответила она. — Вся больница на ушах стоит.
— Ну и как в такой ситуации я могу уйти домой? — поднял я брови. — Ладно, оставим эти разговоры. Лада спит?
Девушка лежала с закрытыми глазами, только мне показалось лицо ее стало еще более бледным, а губы сухими. И она тяжело дышала.
Я подошел ближе.
— Черт, в чем дело? — Бормотал я, доставая градусник, которые измеряет температуру за секунды, приложил его ко лбу Лады. — Все же было нормально… Сорок. Сорок?! Сестра!
— Да, Константин Николаевич, — встрепенулась Дженни.
— Срочно жаропонижающее вколите. Что ей колят, покажи.
— Вот, — подбежала она ко мне с журналом назначений. — То, что вы назначили.
