Автор
Риду увлеклась выбором прогулочных колясок для своего сына Тео. Коллекция была поразительной: столько разнообразных моделей, что трудно было определиться. Глеба Риду позвала на просмотр ролика-обзора перед покупкой, чтобы выбрать лучший вариант среди вариантов. Название коляски выбрано свекровью — Теодор....
Казалось, что рядом с высоким и поджарым Дмитрием я смотрюсь чужеродно и нелепо.
Впрочем, это чувство исчезло в тот момент, когда Дима открыто улыбнулся и, подав мне руку, сказал:
– Идем, наш столик нас ждет.
Я просматривала меню ничего не видящим взглядом. Лишь только цеплялась подсознанием за тот факт, что выбираю еду, исходя из желания не показаться обжорой.
Ресторан, в котором мы оказались, был фешенебельным. Мы с Глебом были в таком лишь единожды, когда только начинали встречаться.
– Сибас, – наконец, сказал Дима после того, как долгое время изучал меню, поглядывая поверх него на меня.
Под этими взглядами мне было не слишком комфортно, потому приходилось делать вид, что я тоже увлечена блюдами.
– Что, прости? – не поняла сразу.
– Здесь готовят роскошного сибаса. Понимаю, не бог весть какая рыба, но… Будет вкусно, обещаю.
Он отложил меню и, вновь мне улыбнувшись, спросил:"
"– Или хочешь что-то другое?
Я пожала плечами и, убрав на первый взгляд скромную, но явно дорогую книжицу, в которой был перечислен список предлагаемых блюд, кивнула:
– Сибас, значит, сибас.
Дмитрий выгнул темную бровь и вдруг выдал то, чего я услышать никак не ожидала:
– Ты во всем такая сговорчивая?
Пока же сидела, переваривая услышанное и пытаясь понять, действительно ли Дима имел в виду то, что мне послышалось в его вопросе, рядом со мной внезапно отодвинулся стул.
Я охнула, поняв, что возле нашего столика нарисовался Глеб собственной персоной. А рядом с ним – изящная девушка, которая показалась невесомой.
– Садись, милая, – велел ей Ланской и когда та посмотрела на него озадаченно, пояснил: – Сегодня компанию нам составят моя жена и ее любовник.
Показалось, что кто-то ударил меня в грудь: сильно, жестко, выбивая из легких весь воздух.
Захотелось открыть рот, жадно вдохнуть, ощутить, что еще способна дышать…
Но я представила, как жалко это выглядело бы.
Он сидел рядом: самоуверенный, злой, полный неясного мне презрения. Он обвинял меня, хотя сам заявился в это дорогущее заведение с другой женщиной…
С той, кого, видимо, не стыдно было водить по таким местам.
Я рассеянно обвела взглядом ресторан: глаза слепило от его блеска и великолепия.
