Автор
Риду увлеклась выбором прогулочных колясок для своего сына Тео. Коллекция была поразительной: столько разнообразных моделей, что трудно было определиться. Глеба Риду позвала на просмотр ролика-обзора перед покупкой, чтобы выбрать лучший вариант среди вариантов. Название коляски выбрано свекровью — Теодор....
Хотела так отчаянно, что с глубины души поднялась гневная волна протеста: как смеет сын упрекать ее? Как может напоминать об отце так, словно она совершила преступление?
Захотелось по привычке схватиться за сердце, издать несколько жалостливых охов, чтобы Глеб снова забегал вокруг нее, засуетился, забыв о своих словах…
Но что-то помешало ей так поступить. Что-то заставило сойти с привычного пути и честно отстаивать то, на что считала себя вправе…
– Отца давно нет, – сухо заметила она в ответ. – А я есть.
Глеб неверяще качнул головой, словно даже слышать не хотел то, что она ему говорила.
– Но столько лет… ты говорила…
Действительно, говорила. Она годами ему внушала, что никто ей больше не нужен, что живет только ради одного лишь Глеба…
Но все это было до того, как он сам пожелал вырваться из-под ее крыла, которым она из последних сил его к себе прижимала. Так почему же Римма теперь не имела права заняться и своей жизнью тоже?
– Ты же хотел жить самостоятельно, – заметила строго.
Сын заметно растерялся. Словно вдруг потерял опору. Словно земля ушла из-под его ног…
В первый момент захотелось протянуть к нему руку, сказать, что она, его мама, всегда ему поможет. Всегда подскажет, как лучше. Но он уже был взрослым. И, как показали последние несколько дней, они вполне могли прожить и отдельно друг от друга. И если раньше ей казалось, что без Глеба она умрет… то теперь, когда действительно побывала у порога смерти, Римма многое переоценила и поняла.
– Я ничего не понимаю… – пробормотал в итоге растерянно Глеб.
Она отвернулась, спокойно поставила на плиту чайник. Все же она еще оставалась его мамой и не могла позволить ребенку уйти от нее голодным.
– Что тут непонятного? – пожала Римма плечами. – Я наконец живу своей собственной жизнью и не лезу в твою.
– Так у тебя с этим… Рудольфом все серьезно?
Римма фыркнула себе под нос.
– Мне уже за шестьдесят, если ты забыл, – ответила она после паузы. – Какая разница, серьезно это или нет, если завтра может и не настать? Зато сегодня мне было хорошо.
– Хорошо, значит… – процедил Глеб с какой-то горечью, словно она его в чем-то обманула или подвела…
Впрочем, наверно для него все так и выглядело.
