Автор
Риду увлеклась выбором прогулочных колясок для своего сына Тео. Коллекция была поразительной: столько разнообразных моделей, что трудно было определиться. Глеба Риду позвала на просмотр ролика-обзора перед покупкой, чтобы выбрать лучший вариант среди вариантов. Название коляски выбрано свекровью — Теодор....
Я поежилась. Показалось, будто воздух вокруг нас стал на несколько градусов холоднее.
– Я его помню, – заверила Ланского отстраненным тоном.
Вскинула подбородок, говоря этим себе, Глебу, да всему миру, что я готова к тому, что мне должен был сказать муж. Даже не зная, с чем мне вот-вот предстоит столкнуться, я думала, что справлюсь со всем.
– Тогда я тебе солгал, – добавил Ланской приглушенно.
– Я помню и это, – кивнула, но когда до меня дошел весь смысл сказанного, застыла: – Тогда? – переспросила, уже примерно понимая, зачем здесь Глеб.
Но это было… немыслимо! Он сейчас переспал с кем-то и прибыл, чтобы мне об этом объявить? Как… смешно! Как нелепо, в конце концов! Ведь мы уже были не вместе… Казалось бы, спи, с кем хочешь и молчи…
Подскочив с места, я метнулась к окну и, обхватив себя руками за плечи, вздрогнула. Тут же почувствовала близость мужа позади себя. Он поднялся следом, подошел и оказался в сантиметрах от моего тела. Но касаться меня не стал.
Я же, в противовес тому, что ощущала в момент, когда он признался в измене в прошлый раз, чувствовала себя особенно маленькой.
– Я провел эту ночь у Божены, – хрипло выдохнул Ланской, и я мотнула головой, говоря этим жестом, что не желаю слышать продолжения. – Но не с ней!
Господи! Как же смешно это все было. Смешно настолько, что у меня из глаз едва не полились слезы. Почему же едва? Кажется, именно соленая влага скатывалась к губам, по которым я проводила языком и чувствовала этот убивающий привкус.
– Ланской, кажется, ты повторяешься, – ответила твердо, мысленно поаплодировав себе за то, что могу держаться.
– Я уверен, что не спал с ней! – с жаром воскликнул Глеб.
Схватил меня за плечи и развернул лицом к себе. Я стояла, послушная его рукам, а у самой сердце в этот момент покрывалось ледяной коркой. Той самой, нарастить которую следовало еще давно.
Моя броня."
"– Ты так мне надоел, – поморщилась, отвернувшись.
Ланской же провел большим пальцем по моей щеке, стирая слезинку.
– Ты и вправду мне надоел. Молчи и дальше о том, что там было у тебя и Божены. Даже если вы просто провели вместе ночь, играя в карты, меня это не касается, Глеб.
Стряхнув с себя его руки, я велела тотчас, как он попытался вновь меня обнять:
– Не смей!
Да – он был прав в своем желании не делать нашего сына свидетелем столь отвратительной сцены.
