Автор
Где-то в Древней Руси... Мир условен, но события выдуманы. В гриднице жарит свеча, а за окном — туман. Ариша стремительно исходит в клеть к деду, поймавшись на рукаве рубахи — уже сгорает старая свеча, и девчонка знает: дед просит учения.
Пока ели рассыпчатую кашу, приготовленную новой холопкой, болтали."
"— Аринка, ты завтра с боярыней Ксенией веди себя смирно. Она тебя бабьему ремеслу научит. Как дом обиходить и с холопами управляться, как себя при людях держать. А ты на ус мотай и запоминай все.
— Хорошо, деда. Буду стараться, — тяжко вздохнула внучка, опасаясь боярыни незнакомой и ее науки.
Еще неизвестно, как та наука даваться будет? Кнутом али пряником?
В своей ложнице, на широкой лавке Аришка все вертелась, уснуть не могла. И то сказать — сколько всего одним днем приключилось! И торг в Богуново, и холопы новые, и дом свой.
Рыжая всех людей сравнивала с животными. Понимала, что грех, но если думалось о таком, то куда же деть эти мысли? Бог-то знает обо всем: потаенном, невысказанном. А, стало быть, скрывай не скрывай — все равно все известно. Вот, к примеру, деда Аришка видела мудрой птицей-вороном. Нового холопа Неждана — конем-битюгом.
А вот боярин Шумской никак не угадывался! То ли волк, то ли пёс… Да и от медведя было много. Странный и интересный парень. И бороды с усами нет! Аришка давеча спросила у деда, а тот отмахнулся от докучливой внучки, сказав только, что Шумской сармат и все они такие, гладкощёкие.
Припомнила девушка и глаза боярина Андрея, черные с просверком, что смотрели внимательно и с любопытством, и сама не понимая отчего, полыхнула румянцем горячим.
А по утру дед и внучка поели вкусной стряпни Ульяны, и начали сборы в боярские хоромы — умылись чисто, нарядились во все новое. Михал Афанасьич в новый кафтан серого цвета, а Арина в белую рубаху, да новую запону, что была нежной выделки. Дед Мишка вытащил из сундука богатый подсумок* в подарок Акиму Фролычу — тисненая кожа, обработанный край. Редкость большая и все потому, что работа тонкая, аккурат для боярина вещь.
