Автор
Где-то в Древней Руси... Мир условен, но события выдуманы. В гриднице жарит свеча, а за окном — туман. Ариша стремительно исходит в клеть к деду, поймавшись на рукаве рубахи — уже сгорает старая свеча, и девчонка знает: дед просит учения.
"
"И смотрит, словно ласкает. Андрею бы отвернуться, поблагодарив, а он опять загляделся. Если бы не Буян, что заржал тихо и ткнулся мордой в плечо Арины, то так бы и стоял Шумской, глядел на косу золотую, на очелье, что прикрывало высокий белый лоб, да на лицо — тонкое и нежное.
— Хряпа, вот неугомонный! — девушка отпихнула ладошкой настырного коня, засмеялась, но умолкла, опасливо поглядев на Андрея. — Прости, боярин, я коня твоего не порчу, и первая к нему не лезу.
— Уже испортила, — вроде про Буяна, а вроде и про себя сказал-то.
— Чем же? — и улыбается, окаянная.
А тут еще как назло в малое оконце конюшни солнце заглянуло, облило, окатило Аринку светом своим ярким, будто золотом обдало косу ее, зажгло сиянием нестерпимым.
Шумской отвернулся, сунул узел с теплым хлебом в седельную суму и взлетел голубем на Буяна. Уж оттуда, глядя с высоты на Арину высказал:
— Смотри мне. Сказал же, не спущу.
— Наговариваешь ты на себя, боярин Андрей, — покачала головой, навеси зазвенели. — И на меня.
— Откуда смелая такая, а? — надо бы брови насупить, и указать славнице простой ее место, а язык иное бает.
— Не опасаюсь, боярин.
— А зря, Арина, — с тем словом тронул Буяна и выехал из конюшни в широкие ворота. Уж напоследок не утерпел и оглянулся.
Арина поклонилась, перекрестила его.
— Храни тя Бог, боярин Андрей. — А Шумской сей момент подумал, если уж и сбережет его что-то, так это Аринкино крестное знамение и взгляд глаз ясных, необъяснимого цвета.
И как же так вышло, что в осеннюю реку попал весенний лист? Как окрас-то такой получился, родился? Вот о таком, дурном, думал Андрей, выехав во двор.
По уряду за воротами столпились семьи рантиков: в поход проводить, вослед поглядеть. Тут и тихий бабий вой, и вскрики ребятишек малых, и разухабистый смех молодых воинов, что удалью похвалялись перед безмужними славницами.
Демьян все башкой крутил, выглядывал. Шумской-то знал кого — Наталью Мельникову, первейшую в Берестово красавицу.
— Дёмка, подарок принимай, — всунул Андрей другу своему шебутному туес Аринкин. — Подсластись.
Демьян аж глаза выпучил.
— Да ну! Никак, рыжая расстаралась? Во молодец, девка. Андрюх, а ведь странная она, инакая. Вроде славница, а вроде и нет. Только вот, что скажу, наша девка-то.
