Автор
Где-то в Древней Руси... Мир условен, но события выдуманы. В гриднице жарит свеча, а за окном — туман. Ариша стремительно исходит в клеть к деду, поймавшись на рукаве рубахи — уже сгорает старая свеча, и девчонка знает: дед просит учения.
— Дём… — и что тут скажешь?
— Дём, Дём… Андрюха, ведь любил я ее и она меня! Моя была… А вчерась смотрит на меня глазами своими голубиными и эдак-то говорит: «Прости, нето. С тобой-то только печали, да бесчестье. Замуж не возьмешь, не того я чину, а я детей хочу и чтоб в роду меня поминали добрым словом, не плевались». И вот скажи мне, Андрей, это ж какая тварь придумала, чтоб жениться на сословных?! Ежели так — то и жить надо кучками. Чины к чинам, а славники к славникам. Чтоб не видеть никого, окромя своих.
Шумской аж лицом потемнел. И что ответить, коли сам по уши влип в простую славницу, а?
— Демьян, ежели любишь — бери в жёны. Не согласится — умыкнем. Помогу. А отец тебя погонит, у меня жить оставайтесь.
Дёмка аж брови вознес.
— Чего удумал, Андрюх? Я отцу слово дал, что обвенчаюсь с ровней. Род наш дюже молодой, седьмого колена даже нет. Укреплять надоть. Я детям что оставлю? Шапку свою, да меч ржавый? Деду Фролу только наследную грамоту* дали, а тут я Наталку, мельникову дочь приведу? Эх… Она и сама уж поняла, что выгоды от меня с гулькин хрен.
Оба задумались и каждый о своем. Беда-то одна, а вот причины разные.
— Андрюх, а Аринка-то рыжая меня утешала, сама чутка не рыдала. Чудная деваха!
Шумской чуть с лавки не сверзился, вот ей Богу, измысливал, как разговор на Арину перевести, а тут на тебе — подарочек.
— Чем же чудная?
— Непростая. Понятная, ан все одно — не славница.
— И что ж…так и оставишь Наталью?
— А ты бы не оставил, Андрей? Тебе-то еще нужнее родовитая жёнка. Раз — что полукровок, два — родители твои не венчаны, три — мать холопка. Да ты-то найдешь! Плевал ты на любовь и всю эту дурость. Присмотришь побогаче и возьмешь за себя, — Дёмка понурился, плечи широкие согнул, ликом осунулся, вроде как постарел.
