В ночной дружбе между мужчиной и женщиной скрывается напряженная бдительность и острый инстинкт самосохранения. Мирон терпеливо ждет, когда его обязанности окончатся, в то время как Марьяна проявляет несдержанную активность, вызывая беспокойство. Их романтическая история полна хитрости и драматизма, где каждое слово может стать последним звуком перед трагедией....
Принесла стакан, поставила его на тумбочку у изголовья, когда заметила, что Мирон уже не спит.
– Тебе плохо? – сочувственно поинтересовалась я.
– Отлично, – стуча зубами от холода, соврал он.
Я не выдержала:
– Знаешь что? Сейчас не время изображать героя! Замерз – так и скажи!
– Говорю, – покорно согласился Мир.
Я завертелась на месте, вспоминая, куда дела запасное одеяло. Сбегала в комнату, сдергивая с дивана тонкий плед, и заботливо укрыла Мирона.
– Сейчас чаю налью, – видя, что его все еще знобит, пообещала я.
Вскипятила чайник, пританцовывая на месте, налила майору полную кружку горячего чая и даже отыскала мед в холодильнике. Схватила кружку и быстрым шагом вернулась в комнату.
– На, только аккуратно, чай очень горячий, – протянула ему кружку.
Мирон, ежась и стуча зубами, сел, откинувшись на подушки. Принял из моих рук чай, сморщил нос, поняв, что в кружке кипяток, и отставил ее в сторону.
– Может, тебе грелку придумать? – выдала я новую идею.
– Во весь рост, – тут же поддержал меня Мирон.
Я закусила губу и неожиданно даже для себя решилась:
– Ложись.
Выключила свет, проверила замок на двери и шмыгнула к обалдевшему Мирону под одеяло, прижимаясь к нему всем телом. Мир лег на спину, устраивая мою голову у себя на плече, а я на всякий случай еще и подоткнула одеяло поплотнее, чтобы он поскорее согрелся.
– У меня жар? Я в реанимации в коме? Или умер и попал в рай? – прижимая меня к горячему телу, ерничал майор.
– Спи, – пробурчала я, устраиваясь поудобнее и утыкаясь носом ему в шею.
– Высочество, я просто невероятно счастлив, но, может, ты все-таки пойдешь спать на диван, чтобы я тебя не заразил?
Но сам же прижал меня еще крепче, зарываясь пальцами мне в волосы.
– Заразишь – будешь сам за мной ухаживать, – пригрозила я.
– Ммм… Я такой способ знаю… Сразу все болезни уйдут, – тяжело выдохнул Мирон.
– Покажешь, если вдруг я заболею, – кивнула я.
– Высочество, не ерзай, а? – почти провыл Мирон, когда я попыталась лечь поудобнее.
– Мне неудобно, – пожаловалась я.
– Мне тоже. Но лучше не шевелиться.
Мирон нежно перебирал пряди моих волос, а я просто хлопала глазами, не решаясь думать о том, что я творю. Потому что даже себе я не могла объяснить собственного решения спать в одной кровати с Мироном. Точнее, могла, но не хотела.
Положила руку ему на живот и прикрыла глаза, чувствуя, что озноб майора почти прошел, а дыхание медленно выравнивалось. И сама не заметила, как, пригревшись, крепко уснула в его объятьях.
