В ночной дружбе между мужчиной и женщиной скрывается напряженная бдительность и острый инстинкт самосохранения. Мирон терпеливо ждет, когда его обязанности окончатся, в то время как Марьяна проявляет несдержанную активность, вызывая беспокойство. Их романтическая история полна хитрости и драматизма, где каждое слово может стать последним звуком перед трагедией....
– Ты должен проведать сестру, – наставляла Мирона собеседница.
– Проведаю, – гаркнул он в трубку, – посплю и съезжу к ней, хотя Фаня давно не маленькая.
Я приподняла бровь вверх. Фаня? Забавное прозвище.
– Ты ее старший брат, Мирон! – продолжала увещевать его женщина, – и обязан присматривать за сестрой. Ты выяснил, почему она ушла от Ярослава?
– Я в процессе, – вздохнул Мирон и заметил меня, тихонечко стоящую в сторонке. – Ба, давай я завтра приеду к тебе, и мы поговорим?
– Хорошо, – величественно согласилась его бабушка.
Мирон устало потер лицо ладонью и посмотрел на меня:
– Семейные проблемы.
– Что-то серьезное? – нахмурилась я, параллельно ставя на плиту сковородку и доставая яйца из холодильника.
– Нет. Всего лишь младшая сестра объявила своему мужу развод, а любимая бабуля приобрела дачу.
Я молча готовила завтрак, ожидая продолжения, но его не последовало.
– Почему твоя сестра решила развестись? – подала я голос.
– Думаю, что она проснулась рано утром и решила, что Ярославу скучно, – вздохнул Мирон, – других причин я даже представить не могу.
Я хмыкнула, однако успела заметить, как Мирон нервно дернул плечами, явно переживая за брак своей сестры.
И мне все сложнее становилось делать вид, что он меня совершенно не волнует. Потому что за несколько часов, проведенных вместе, он показал себя только с лучшей стороны и обзавелся в моем восприятии не только чертами коварного бабника. Он помог справиться с потопом, взял на себя переговоры с соседями, безропотно мыл пол, а еще оказался заботливым братом и внуком.
Товарищ капитан обретал черты замечательного парня, от которого теряешь голову окончательно и бесповоротно. Меня это беспокоило, потому что перед мысленным взором все еще стояла картинка, как он самозабвенно целовал Олечку, а потом подмигивал мне.
Интересно, он не опасается, что мы встретимся все вместе где-нибудь во дворе?
– Ну и зачем ты переоделась? – иронично уточнил Мирон, мгновенно возвращая меня в реальность.
Все же говнюк в нем неискореним!
– Ешь, – буркнула я, ставя перед ним тарелку с яичницей.
– Вредина, – широко улыбнулся Мирон, хватая вилку, – а сама почему не ешь?
– Я не завтракаю, – пожала я плечами, устраиваясь напротив.
– Какие у нас планы? – с набитым ртом поинтересовался Мирон.
– Не знаю. У меня сегодня первое занятие в новой школе вождения. Потому что из старой меня выгнали, – напомнила я, выразительно глядя на товарища капитана.
