Ярослав Резко открыл глаза и увидел мягкий предмет на своей шее — это была простыня. Солнечный свет заливал комнату, приковывая взгляд к мерцающим зеркалам. Женщина стояла напротив, её рыжие волосы было трудно подобрать в хаосе ночи, а глаза сияли неук calmым огнем. Кружевные одежды выдавали бешеное раздражение в этом странным мирном шоке....
Мы сейчас за столько ниточек потянем, что депутату мандат подожмет. Это же Клондайк! – присвистнул Филатов. – Мы бы сами вот это несколько лет раскапывали. А судя по тому, что творилось в городе в последнее время, и какое количество наших коллег продалось Датскому – вообще не факт, что раскопали бы и половину.
– Что, много? – нахмурился Михаил Юрьевич.
Филатов развернул к нему экран ноутбука, и впервые за все время я услышал, как умеет крыть матом депутатов мой тесть. С душой и размахом.
Откинув голову, уперся затылком в стену и подумал, что три девицы снова обошли опытных следаков.
Захар сетовал на карму. Серый уже ни на что не сетовал, приняв свою участь, и только периодически спускал пар. Макар просто ржал. А я учился смотреть на вещи философски и планировал декрет своей жены! Преступности нужно немного выдохнуть, а то эти девчонки такими темпами всю полицию города без работы оставят! Вершительницы справедливости и жрицы креативного возмездия…
– Моя помощь еще нужна? – отмер я.
– Будь на связи, – подумав, кивнул Михаил Юрьевич. – Стефания где?
– У Мирона, – со смешком отчитался я.
– Хорошо, а ты сейчас куда?
– На работу. У меня там перестановка кадров намечается. Я не уверен, что крысил только Лисин.
– Добро. На мою поддержку можешь рассчитывать.
– Я сам, – вежливо отказался я.
– Сам он! Самостоятельный! За что и уважаю, – вдруг признался Михаил Юрьевич.
Крепко пожав тестю руку, я покинул его кабинет. Моя работа здесь была закончена, осталось прошерстить своих парней и снова требовать отпуск у начальства.
Мысли вновь вернулись к любимой супруге. Я оценил ее жест доброй воли – отказаться от расследования дела Датского и тихонько пересидеть у Мирона.
Мы оба изменились после вынужденного расставания, оба переосмыслили многие вещи. И мне не стыдно было признаться, что я зависим от своей жены.
Достал телефон и написал короткое сообщение, что на работе задержусь надолго. От Стеши мгновенно пришел ответ, где она признавалась мне в любви.
Глупая улыбка расплылась по лицу, а в груди разлилась щемящая нежность. Я спрятал телефон в карман и легко дошагал до своей машины, завел мотор и поехал на работу.
