Ярослав Резко открыл глаза и увидел мягкий предмет на своей шее — это была простыня. Солнечный свет заливал комнату, приковывая взгляд к мерцающим зеркалам. Женщина стояла напротив, её рыжие волосы было трудно подобрать в хаосе ночи, а глаза сияли неук calmым огнем. Кружевные одежды выдавали бешеное раздражение в этом странным мирном шоке....
Глазам моим открылась умилительная картина... Шведов словно огромный кот полулежал на ветке, держа в зубах букет ромашек, идентичных тем, что был в моих руках, и пытался дотянуться до окна.
В голову пришла крамольная мысль, что, возможно, где-то рядом ромашки продавали по акции и с большой скидкой, раз уж сегодня они были так популярны.
Я открыла окно и с яростью уставилась на супруга. Ярослав же, заметив меня, расплылся в улыбке и сверкнул глазами.
– И где Вы, сударь, изволили напиться? – поинтересовалась я.
– Стеша… – умиленно произнес супруг, вытаскивая изо рта букет и протягивая мне, – это тебе.
– Спасибо, – буркнула я, поспешив букет забрать.
Побоялась, что любимый муж сверзится с приличной высоты. Там, конечно, кусты, которые смягчат падение, но супруга, несмотря ни на что, было жаль.
– А это что? – нахмурился Яр, заметив, наконец, второй букет.
– Где? – удивленно приподняла я брови.
– В руке. Стеша, откуда цветы?
– Ты подарил. Только что. От алкоголя в глазах двоится, да? – сочувственно спросила я.
Вдруг за спиной раздался голос бабули:
– А это у нас что такое?
Ярослав икнул, и впервые в жизни я смогла лицезреть, как человек трезвеет на глазах. Резко обернувшись, увидела бабушку. Она стояла за моей спиной, с укором глядя на опешившего супруга.
Сделав головокружительный кульбит, сердце ухнуло в пятки и тут же забилось в висках.
– Стефания, что это? – вновь строго спросила бабуля, изящно махнув рукой в сторону Яра.
– Кот, – ляпнула я, – новая порода, экспериментальная, полицейский сторожевой.
Ярослав округлил глаза и серьезно подтвердил:
– Мяу!
Я от удивления некрасиво открыла рот, пока бабуля с интересом ученого, раскопавшего редкую находку, рассматривала «кота».
– Нужно будет позвонить твоему папе, Стефания, и сказать, что эксперимент с треском провалился.
– Не надо папе! – испугалась я, покосившись на Яра, который продолжал неподвижно сидеть на ветке.
Бабушка подошла ближе, смерила его взглядом, говорившим много больше слов, и молча закрыла окно.
– Стефания, ты должна рассказать мне, что у вас происходит!
Молча сбежав на кухню, я прижалась к окну, наблюдая, как Ярослав легко спускается вниз. И только когда он ступил на землю, смогла выдохнуть.
– Стеша... – напомнила о себе бабуля.
– Ба, мне в душ нужно! – затараторила я. – Ты давно приехала?
– Днем. Что произошло в коридоре? Почему стены в потеках?
– Это я… Швабру одну мыла!
Боже.
