Автор
В заброшенном здании между простыми людьми и богатыми родителями неродившихся дитей шли на встречу судьбы. Здесь каждая история начинается с искушения или одержимости, а закончиваются необратимостью выбора. Внутренняя отделка каждого уголка напоминает о тайных встречах и молчаливых догадках – место, где любовь встречается с риском, но всегда нарушает равновесие мира....
Иван удивленно хлопнул глазами, а потом затараторил:
– Привет! У тебя ручки нет случайно? Мне экзамен сдавать, а я ручку забыл! – потом, видимо, что-то сообразив, добавил: – А ты откуда мое имя знаешь?
– На лбу написано, – хмыкнул Илья. – Ручку тебе профессор даст. – А кстати… Неужели им на одно и то же время назначили прийти? Не мог же Илья напутать время и фамилию преподавателя? – Тебе на какое время назначен экзамен?
– Ты чего такой жадный? Ручки жалко? – в своем нахальном амплуа ответил любитель украшать себя.
– У меня индивидуальный план обучения, – ровно ответил Илья. Достал из кармана пиджака золотой «монблан», подарок отца. Пару раз щелкнул. – Если тебя профессор пригласит первым – одолжу.
Иван не постеснялся взять в руки элитную немецкую канцелярию. Повертел, пощелкал, присвистнул.
– Что-то мне подсказывает, что тебя профессор примет первым, – констатировал со вздохом, а потом вдруг посмотрел на Илью с робкой просьбой в глазах: – Давай одновременно зайдем, а?
Это было так неожиданно, что Илья все же слегка растерялся. Неловко пожал плечами.
– Давай, мне не жалко. Решать все равно профессору.
– Не, решать нам с тобой, – снова приободрился Иван. Взъерошил чуб. – Интересно, что он подсунет. У тебя с математикой как? Шпаргалки взял?
Илья едва сдержал улыбку.
– Взял, – ответ вышел кратким и сухим – чтобы не рассмеяться.
– Отлично, – совсем воодушевился Ваня. – Слушай, а ты здесь как? Ты же вроде пианист?
От расспросов любопытного Тобольцева Илью спасло появление профессора. Спасло и одновременно озадачило. Профессор Самойленко был не только однофамильцем Виктора Рудольфовича, но и точной его копией.
– Илья Королёв? – спросил профессор таким знакомым низким голосом. Илья нашел в себе силы лишь кивнуть, давя неуместное желание ущипнуть себя.
