Автор
В заброшенном здании между простыми людьми и богатыми родителями неродившихся дитей шли на встречу судьбы. Здесь каждая история начинается с искушения или одержимости, а закончиваются необратимостью выбора. Внутренняя отделка каждого уголка напоминает о тайных встречах и молчаливых догадках – место, где любовь встречается с риском, но всегда нарушает равновесие мира....
Следующий вопрос свел на нет все благие намерения Ильи давать обтекаемые нейтральные ответы из серии «ни о чем».
Антон его убьет. И будет совершенно прав. Но не ответить Илья просто не мог.
– Знаете, меня очень забавляет эта интерпретация, – Илья чувствовал какой-то странный азарт. Он наконец рискнул посмотреть на Таню. И вопреки достаточно ровному и уверенному голосу глаза ее смотрели напряженно. Значит, чудят они тут вдвоем? – Музыка – это не пятна Роршаха, не клякса, к которой надо сочинить историю. В музыке уже заложено все.
Тихонько выдохнул. Продышаться ему не дали. Вопросы следовали с пулеметной скоростью.
– Я читала одно интервью, в котором вы рассказываете про цветные ноты. Что это такое? Значит, все-таки есть разноцветные пятнышки? Не кляксы, но маленькие горошины-ноты, которые потом складываются в музыку?
Илья снова повернул голову в сторону своего интервьюера.
– Ну что вы, Таня, какие кляксы и горошины? – теперь он не мог не смотреть ей в глаза. Они притягивали. И, не отводя взгляда от ее лица, плавно развел руки в стороны. – Это радуга. Полная радуга звуков.
И главный цвет в ней – синий. А белый – это вообще все цвета сразу. Ты понимаешь, о чем я?
Судя по тому, как сузились глаза-звездочки, она понимала. Судя по последовавшим словам – поняла что-то не то.
– До – красный, до-диез – бордовый плюс резкость, си – голубой, си-бемоль – темно-синий плюс глубина, – ее взгляд был какой-то… яростный.
"Все. Он не выдержал. И расхохотался. Матисс, вы подумайте, Матисс. Какая у нас высокоинтеллектуальная беседа получается, Татьяна Тобольцева.
