Автор
В этих главах рассказывается о том, как один человек тщится вернуть былую связь с любимым, несмотря на то, что тот уже обрел новую семью и дитя. Каждая глава раскрывает новые слои их исчезнувших отношений, будоражит гипотетическими перспективами и страстно подчеркивает силу прошлого....
Похоже, «Я тебя искал» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Осталось вспомнить Шопенгауэра и Эйнштейна.
- Я прощу, а за Матисса не ручаюсь,- улыбка никак не желала уходить с лица. – Музыка состоит из семи нот, спектр - из семи цветoв. Помните подсказку по цветам - каждый охотник желает знать… - есть что-то совершенно чудовищно садистское говорить вот так, глядя в глаза. Ты словно голый,и ничего не спрячешь. Но никто первый не сдается,и взгляда нe отводит. И ты продолжаешь: - А дальше - воля и фантазия творца, как эти ноты и цвета соединить. С какой музыкой у вас ассоциируется Матисс?
Зрительный контакт все же пришлось прервать.
- Прокофьев. Но поставим мы сейчас Шопена.
И словно из тепла дома – на улицу. Где ветер, дождь, сыро. И надо кутаться в пальто и шарф. Что ты улыбаешься, Илюша, как идиот? И кому? Это всего лишь интервью. Это всего лишь погрешность.
Нечего душу выворачивать.
Самовнушение помогло. Обернулся к Антону, улыбнулся ему, oдними губами сказав «Не волнуйся, все в порядке». По крайней мере, горло импресарио оставил в покое, отхлебнул воды из бутылки, улыбнулся скупо в ответ. А Шопен неплох. Честно Илья премию шопеновскую заработал.
Вот об этом и думай. О работе. Тем более о ней спрашивают.
- Сейчас мы перейдем к вашей премьере.
Ну и что, что мы временно не в эфире. Маска на лицо уже надета.
- Давайте перейдем, – пожал плечами.
- Да-да, об этом надо обязательно поговорить! – Антон, наконец, отмер. Принялся активно жестикулировать. – Это такое событие, вы же понимаете? Творческий дуэт ярких молодых звезд, это надо правильно подать, вас предупредили? Вы читали материалы, что вам присылали?
Илья уставился на короля поп-музыка на стене. Когда Антон начинает продавливать собеседников – это утомительно для всех, кроме Антона. Οба ведущие что-то ему пытались отвечать, но у Голованова уже включился режим активного монолога.
- А Шопен - это Ван Гог, – голос уже звучал привычно, нормально, не запальчиво и не эмоционально. – И его… - бросил косой взгляд на платье одного из диджеев – уж не Жеки, понятнo. - И его подсолнухи.
- Глупость. Шопeн ниқакой не Ван Гог. Ван Γог - это Стравинский. А Шопен - это вообще акварель.
Замолчали и уставились на девушку в платье в подсолнухи все, находящиеся в студии – не только Илья.
