Автор
Авдеев просыпается от истерического крика Саньки, и его раздражение растет с каждой секундой. Уже чувствуется, что муж ее явно заслуживает наказания за то, что не выгонит эту шалаву из квартиры. Внутренний конфликт и атмосфера напряжения в доме сразу подчеркивают будущее ссоры и скандала....
Из всех нас Олега единственного жизнь не сломала, в отряд он пришел по своей воле, остальных же из дерьма Берский вытащил, дав выбор, служить или сдохнуть где-то под забором от очередной дозы, выбрали второе.
А Олег был другим, он родине шел служить, верил в свою идею до последнего, пока и его жизнь не покалечила, превратив веселого и светлого старшего лейтенанта Громова в безжалостного зверя и верного слугу одного их самых опасных личностей криминального мира. Слухи быстро расходятся, а о жестокости Громова легенды слагают.
— Как всегда по первому его требованию? — ухмыляюсь, завидев друга
— Иначе быть не может, — отвечает он и подает мне руку.
— И как тебя угораздило, — усмехаюсь.
— Да признай ты уже, Командир, ты в своем зяте души не чаешь, — смеется старый друг.
— Поехали уже, — отмахиваюсь я и иду вперед.
До места добираемся меньше, чем за пол часа. Гром настоял на сопровождении, без своих парней он редко разъезжает по городу, хоть и не было до сих пор в этом необходимости.
— Ты никогда не держал на руках любимую женщину, истекающую кровью, — однажды мой вопрос относительно его паранойи, ответил Гром, — а я да.
С тех пор без охраны ни Олег, ни Инга не передвигаются, а я перестал шутить на эту тему, когда узнал.
У подъезда нас встречают мои ребята, все это время наблюдавшие за обстановкой.
— Из квартиры кто-нибудь выходил? — спрашиваю нетерпеливо.
— Нет.
Значит в квартире их по меньшей мере двое, я рассчитываю решить вопрос мирно, но всегда остается возможность, что другая сторона решит иначе.
— Ты? — открыв дверь удивленно выдает один из хмырей, увезших Котенка. Смотрит на меня так, будто черта лысого увидел, ей-богу, не помню, чтобы мы встречались.
— Я, — ухмыляюсь и прохожу внутрь, предварительно ткнув дулом ствола в живот хмыря, — дернешься, кишки выпущу, — предупреждаю улыбаясь.
Мужик оказывается понятливым, попыток делать глупости не предпринимает, молча впускает нас, также молча проходит вглубь квартиры, пока вся наша компания не оказываемся в просторной комнате, где находятся его дружки.
— Это что за нахрен… — подскакивает один из них, хватая со стола ствол.
— Сядь, — приказывает Гром, в руках которого также красуется пистолет, — спокойно, мы просто поговорим, — добавляет таким тоном, что даже мне не по себе становится, вот и наш зверь вернулся.
