Автор
Авдеев просыпается от истерического крика Саньки, и его раздражение растет с каждой секундой. Уже чувствуется, что муж ее явно заслуживает наказания за то, что не выгонит эту шалаву из квартиры. Внутренний конфликт и атмосфера напряжения в доме сразу подчеркивают будущее ссоры и скандала....
"
"— Спокойно, пап, — пятясь назад успокаивает меня дочь, продолжая при этом ржать в голос, — папа, держи себя в руках, — произносит сквозь смех.
— Я тебе сейчас по заднице надаю, — рявкаю я, — мелочь пузатая, — хватаю ее за руку и осторожно, чтобы не навредить пузожителю, тяну на себя, обнимаю за шею и хорошенько ерошу волосы на макушке.
— Да прекрати, — задыхаясь от смеха, выдыхает Санька и хватается за живот, — а то рожу раньше времени.
— Засранка ты, Сань, вырастил на свою голову, — улыбаюсь и целую ее в макушку.
Зараза мелкая, но люблю я ее больше жизни, и тот факт, что она мне не родная, не играет никакой роли. Малышкой была совсем, когда я ее к себе забрал и пусть растил я ее не в тех условиях, в которых должны расти девочки, но все же воспитал из нее сильную личность.
Демину в качестве ее мужа я по началу не обрадовался, но Санька сама сделала свой выбор, да и постоять она за себя в состоянии, мне скорее за нервные клетки ее мужа стоит переживать.
— Можно я у тебя останусь, пока Дима не вернется? — настороженно спрашивает она.
— Оставайся, — киваю, выпуская ее из объятий, — обломщица, блин.
— Ой, велика потеря — одно утро без секса, — закатывает глаза и возвращается за стол.
— Заноза ты в заднице!
Два месяца спустя
— Давай, папаша, за тебя! — киваю зятю и опрокидываю бокал. Санька два дня назад пацана родила, крупного, три шестьсот. Материла мужа так, что все родильное ее слышало, а этот только лыбу давил. Как курица наседка вокруг жены хлопотал, так достал ее, что не выдержав, та послала его по одному известному адресу, и меня вместе с ним, чтобы не потерялся.
— Я то, чего, Сашке спасибо — отмахивается Демин, — я когда Макса на руки взял, понял — вот оно счастье, — произносит он с дебильно-счастливым выражением лица.
Со стороны доносится смешок, а потом и вовсе откровенный ржач Грома.
— В последний раз я тебя таким видел, когда ты Шему мою на руках носил, — продолжая ржать, говорит Гром.
— А ты не завидуй, кошара до сих пор меня больше, чем тебя любит.
— Еще бы, она ж с тобой жрала бесконечно.
Выпили мы много, все-таки пацан родился, я так вообще дедом стал. Санька с Громом как сговорились, достали, малявка вбила себе в голову, что мне жениться нужно, а этот подхватил, друг называется. Ему, конечно, повезло — жена с него пылинки сдувает и смотрит так, как будто вокруг него весь мир вращается, что не может не радовать, с Димой тоже все ясно, у него Санька моя.
