Автор
Авдеев просыпается от истерического крика Саньки, и его раздражение растет с каждой секундой. Уже чувствуется, что муж ее явно заслуживает наказания за то, что не выгонит эту шалаву из квартиры. Внутренний конфликт и атмосфера напряжения в доме сразу подчеркивают будущее ссоры и скандала....
Ты не переживай, Котенок, с Графом мы разберемся, а Кирилл твой поправится.
— Авдеев, ты идиот? — задала неожиданный вопрос, — что ты там у операционной мог увидеть? Он меня спасая чуть не погиб, понимаешь? Я переживаю за его жизнь, но между нами ничего не было и быть не может, тот поцелуй, — она замолчала, — это он меня поцеловал, я просто растерялась, а потом ты появился и столько ненависти было в твоих глазах, я испугалась, понимаешь, банально испугалась, ты не видел себя в тот момент.
— Хочешь сказать между вами ничего нет?
— Господи, да я на стену от тоски по тебе лезла, каждый день на телефон Кирилла смотрела в надежде, что ты позвонишь, — она развела руками, — ну какой Кирилл, когда я тебя люблю.
Мысленно выругавшись, крутанул руль, вызвав тем самым поток нескончаемых сигналов в пересмешку с нелицеприятными пожеланиями от водителей и съехал на обочину.
— Повтори, — схватил ее за подбородок и заглянул в глаза.
— Ага, щас, — она отстранилась и снова отвернулась к окну, — тебе и одного раза много.
Рассмеялся, язва мелкая, ничего, я с первого раза услышал, просто не поверил своим ушам. И на душе так легко стало, к черту, схватил ее, развернул к себе и впился в любимые губы. Малышка совсем, а я, похоже, тронулся,
— Впусти, — прошипел я, когда мелкая вредина стиснула зубы, реакции не последовало. Надавил большим пальцем на подбородок, вынуждая ее разомкнуть челюсти, и ворвался в желанный ротик. Три недели, сука, три недели без нее, как вечность, — ты ведь понимаешься, что после твоего признания я тебя никому не отдам.
— Однажды ты уже обещал не отдавать, а потому легко отказался, — она вырвалась из моих объятий и снова отвернулся к окну, на глазах ее выступили слезы, и я почувствовал себя последним мудаком, идиотом ревнивым. И возразить ведь нечего, права она.
— Я дурак, Кать, — произнес я и притянул ее к себе, — ревнивый дурак, со мной впервые такое, понимаешь, чтобы так накрыло, меня к тебе с первой встречи как магнитом тянуло, а тебе девятнадцать.
— Дурак ты, Саш, — улыбнулась она, — ну при чем тут возраст вообще. У твоих друзей тоже жены в два раза моложе и ничего.
— Это такой ненавязчивый намек на то, что мне пора на тебе жениться? — рассмеялся я.
— А ты против? — он сверкнула глазами и пододвинулась ближе.
— Кажется, я только за, — совершенно серьёзно ответил на ее вопрос.
— Поженимся в июле, — она хлопнула в ладошки, — а теперь поехали, нас там ждут.
