Автор
Внутренние конфликты и борьба за контроль проникают в каждую страницу, когда он снова стремится привлечь ее внимание. Пока она сдерживает желание отвлечься на шум из улицы, он продолжает настойчиво настаивать на своем. Толчок становится сильнее, и Димка несется к двери, словно бежит от чего-то страшного. "Не может быть... Не могу этого сделать," — эти слова вновь звучат в ее голове....
А когда отец пришел домой, и я спросила почему его не было… Он сказал, что вообще не видит смысла туда ходить. Что я занимаюсь ерундой. Что танцульки — это бесполезная трата времени.
И я больше туда не пошла. Не смогла пересилить себя. Не смогла проглотить обиду на отца…"
"А сейчас я держала абонемент в школу танца. Именно к той, кем я восхищалась не один год. Чернов сказал, что Мила ему помогла… Она знала. Знала, как я была помешана на танцах Завадской. Она участвовала в танцевальном шоу. Заняла первое место.
Ему сказала Мила… Но не просто же так? Он интересовался? Спрашивал? Зачем?
— Спасибо, — пытаюсь сдержать в себе те эмоции, которые нахлынули на меня за пару секунд. Глаза щиплет от предательских слез. И я, не сдержавшись опускаю взгляд вниз и прижимаю к себе абонемент.
Пускай это пустяк. Возможно, он даже не приложил особых усилий к этому подарку, но мне безумно приятно держать его в руках.
Глава 20
Мои глаза изучают меню.
Голод притупляется нервозностью. Этот поход в ресторан не просто так. Я уверена.
И Чернов сегодня какой-то другой. Совершенно. Я бы не сказала, что мне это не нравится. Но это как минимум настораживает.
— Мне надоело сидеть взаперти, — посчитав до трех я закрываю меню и смотрю на Чернова.
— Теперь ты сможешь ходить на танцы, — он даже не смотрит на меня. Кажется, обед его интересует намного больше, — считаю это хорошим компромиссом.
— По часу, три раза в неделю? — меня бесит его спокойствие. Бесит то, что он даже не может на меня посмотреть.
— До сегодняшнего дня у тебя не было и этого, — наконец он закрывает меню и смотрит в мои глаза, — ты не умеешь ценить то, что имеешь.
— А я в принципе не понимаю какого черта меня заперли в четырех стенах, — подаюсь вперед и сжимаю пальцами край стола. Впиваюсь ногтями в столешницу.
Я и правда не понимаю за что меня наказали. За то, что я переживала за парня, который по моей выходке получил в лицо? За то, что хотела убедиться, что с ним все хорошо? За человечность?
И все равно все получилось очень плохо.
