Она покосилась на мужа, но Илья отрешенно смотрел куда-то в середину стола. Ладно. Всė люди разные. Вот их новые родственники такие – более открытые в эмоциях даже на людях. Ну и в конце концов… они же теперь не чужие люди друг другу.
- Да, конечно, вмешиваться не стоит, – нейтрально ответила Майя, а Евдокия вдруг принялась развивать свою мысль. Как-то немного торопливо и вдруг еще более эмоционально.
- Им еще многое предстоит наладить. У Тани эфиры. У Ильи гастроли. Вы знаете, ведь Таня с самого детства мечтала стать диджеем и даже была ведущей на школьном радио.
А теперь она понимает, что жизнь придется как-то менять. Все-таки семья - это... Им придется подлаживаться друг под друга.
Евдокия замолчала. Молчала и Майя. Странные слова, которые она пока не могла оценить в точности. Очень похожи на декларацию о намерениях. Или нет? Майя перевела взгляд на мужа, в надежде увидеть его реакцию на эти слова. И обнаружили, что теперь он смотрит на Танину маму.
Нет, не так."
"Они смотрят в глаза друг другу – ее муж и Танина мама.
Долго. Неприлично долго.
- Да, им придется.
Это были первые слова, что он произнес в кафе. И он сказал их персонально Евдокии Тобольцевой.
- Она сможет, - персонально ее мужу ответила Евдокия Тобольцева.
А вот Майе теперь сказать было нечего. Но, оказывается, встреча уже подошла к концу.
- Нам пора, - муж вдруг встал из-за стола.
- И в самом деле, – Майе ничего не осталoсь, кроме как согласиться и тоже встать. – Пора. Очень рада была познакомиться
- Я тоже.
До свидания, - отозвалась Евдокия Тобольцева.
- Взаимно. Всего ңаилучшего, - присoединился к жене Иван Тобольцев.
- Всего хорошего, - кивнул Илья в пространство между Тобольцевыми.
Следуя за мужем и глядя в его спину в темно-сером пальто, Майя вдруг подумала о том, что оба мужчины не сказали друг другу ни слова. И не пожали руки – ңи при встрече, ни при прощании.
Все гораздо страннее, чем ей показалось в начале.
***
Коньяк, спустя годы, снова обратился – на этот раз в кофе. Его присутствия в своей чашке Иван совсем не почувствовал.
Или это бармен нечист на руку.
- Тебе заказать коньяк?
Дуня с совершенно отсутствующим видом кивнула. Молчала все то время, пока исполняли их заказ – два по пятьдесят коньяка и шоколадку.
Надо было что-то сказать. Но ничего умного в голову не приходило. Только какие-то глупости, нелепые детали, которые он не мог не подмечать, пoтому что фотограф – это навсегда. А он совсем седой, черного почти не осталось.
