В мире уютных пар и счастливых дружек один из них всегда был влюблён. Но что если тайна в паспорте может растопить даже железную дружбу? Книга "Я тебя не хочу" Анны Шнайдер раскрывает, как маленькая правда способна переплести судьбы любящих и близких друг другу людей, заставляя поверить в чудо из обычной жизни....
Твои родители… не просекут?
— Ой, да перестань, — фыркнул Лебедев. — Чего мы с тобой, влюблённых не сыграем? Ты просто смотри на меня не так сурово, улыбайся почаще, прижимайся. Ну, и я то же самое буду делать. Ерунда. В постель они к нам не полезут, а остальное переживём. Я довольно хорошо умею притворяться.
— Зато я — плохо."
"— Не скромничай, — сказал Сашка вновь серьёзно. — Когда тебе надо, ты можешь дурить всем головы похлеще меня.
— Ты не сравнивай! — я вспыхнула. — По работе — да. Но обманывать родителей! Твоих, моих…
— Да, — он пожал плечами.
— Короче, я поняла, — я фыркнула. — Ты, если что, легко договоришься со своей совестью.
— Легко. Тем более что у меня её нет.
— Не ври, она у тебя есть. Просто редко просыпается. Это совесть не человека, а ленивца.
Лебедев засмеялся.
— Помню, ты меня так называла, когда мы учились. Александр Ленивец.
— Тебе это подходило. Саш… и последний вопрос. Свадьба.
— А что с ней?
Я прищурилась.
— Ты правда не понимаешь или придуриваешься? Ты характер своих родителей вспомни. Они же любят всё масштабное, с размахом. А теперь вспомни мой характер. Я подобной свадьбы не переживу!
— Стась, — Сашка закатил глаза, — свадьба… Ну хорошо, если хочешь, я сделаю всё, чтобы эта самая свадьба была как можно скромнее. Я даже отмазу придумаю, по которой мы поженимся через месяц, а не через три, как они наверняка захотят.
Я кивнула, зацепившись сознанием за одно интересное слово.
— «Отмазу»?
— Угу, — Саша усмехнулся и хитро-прехитро на меня посмотрел. — Скажу, что иначе умру от воздержания. Ты, мол, не соглашаешься со мной спать до свадьбы, как приличная девочка.
Приличная девочка вытаращила глаза и открыла рот.
— Поэтому чем быстрее мы поженимся — тем лучше.
Кажется, я начала краснеть.
— Ты это серьёзно нашим родителям собираешься говорить?!
— Почему нашим? Своим. Они смутятся, вот как ты сейчас, и отстанут.
— Знаешь, — протянула я, — совесть у тебя есть, а вот стыда не имеется.
— И хорошо, — фыркнул Лебедев. — Иначе наш номер не пройдёт.
— Я ещё не согласилась!
— Да? — и взгляд такой… Убила бы!
— Да! — рявкнула я. — Я подумаю, Саш.
