В мире уютных пар и счастливых дружек один из них всегда был влюблён. Но что если тайна в паспорте может растопить даже железную дружбу? Книга "Я тебя не хочу" Анны Шнайдер раскрывает, как маленькая правда способна переплести судьбы любящих и близких друг другу людей, заставляя поверить в чудо из обычной жизни....
Подошедшая официантка по чешской традиции сразу поинтересовалась, какое пиво мы будем пить. Мы с Сашкой выбрали тёмное. И его обожаемое колено, конечно.
— Только предупреждаю, — я грозно свела брови. — Я много не съем. И не надо в меня ничего насильно впихивать!
Опять небось спошлит…
— Не буду, — фыркнул Лебедев, к моему удивлению не сказав ничего про насильно впихивать и разные узкие отверстия. — Мне больше достанется!
— Вот и отлично."
"На столе, кроме светильников и корзинки, стояла ещё какая-то штуковина, напоминающая пепельницу.
— Сашка… Гляди… Они это жрут…
Муж покосился на немцев, хмыкнул.
— Ну раз жрут, значит, съедобное что-то. Им виднее.
— Ты думаешь? Не знаю… Не доверяю я им. Чёрт их знает, этих иностранцев. Они и лягушек едят…
— Лягушек едят не немцы, а французы.
— Пиво? — глупо спросила я. К нам как раз приближалась официантка с двумя запотевшими кружками.
— Пиво пьют, а едят что? Ну такое… из необычного. Как лягушки у французов.
— Фарш, — вздохнула я, облизываясь на пиво. — Сырой фарш. Мажут на хлеб и едят.
Лебедев содрогнулся.
— Вот извращенцы! Нет уж, лучше лягушки.
— Как по мне, так всё гадость.
— Так выпьем же за то, чтобы мы никогда эту гадость не ели! — заключил Сашка, поднимая кружку.
— Кайф.
Чуть позже моему новоиспечённому мужу стало ещё кайфовее — принесли колено, и Сашка увлечённо в него вгрызся. Я съела несколько кусочков, а потом вернулась к «пепельнице» с непонятными «камушками». Покосилась ещё раз на немцев. Нет, ну не фарш же это? Орешки, наверное, какие-то…
В общем, я всё же попробовала. Правда, так и не поняла, что это. Солёные зёрнышки, но чьи? В смысле, какие.
— А ничего так, Саш. Вкусно.
— Ну дык. Европейцы х**ню кушать не будут. Моветон.
— Саш!
— Что? Моветон вполне приличное слово.
— Моветон-то приличное. А до него было одно словцо на нашу любимую в стране букву «ха».
— Хочешь санкции ввести? — фыркнул Лебедев, отправляя в рот очередной кусок свинины.
— Да с тобой введёшь! — хмыкнула я, поглощая неведомые организму зёрнышки. — Как введёшь, так и выведешь.
