В мире уютных пар и счастливых дружек один из них всегда был влюблён. Но что если тайна в паспорте может растопить даже железную дружбу? Книга "Я тебя не хочу" Анны Шнайдер раскрывает, как маленькая правда способна переплести судьбы любящих и близких друг другу людей, заставляя поверить в чудо из обычной жизни....
Маша подумала и спросила:
— А что такое «пролетарии»?
Мда… Интересно, это благодаря ЕГЭ у неё такой девственно чистый мозг? Или от природы?
— Пролетарии — это лётчики, — пояснил Лебедев ласково. Хорошо, что не птицы… — Папа у Ленина лётчик был. А «Пролетарии всех стран, объединяйтесь» — это такой… шифр. Сигнал для солдат, чтобы начинали штурмовать дворец. Поэтому Ленин его с крыши-то и орал.
Минуты через две, когда Маша отошла в туалет, я сказала Сашке:
— Знаешь, что я подумала? В советское время нас с тобой за подобную ересь посадили бы.
"— Нет, Стась, — хмыкнул муж, делая глоток своего любимого тёмного пива. — Бери выше. Мы с тобой тут на расстрел уже наговорили. День рождения Ленина, папа-лётчик и летающие пролетарии…
— А кто у Ленина был папа, кстати? — я нахмурилась, напрягая мозг. Не помню. Позор!
— Понятия не имею, — отмахнулся Лебедев. — Я про него только одно знаю совершенно точно. Илья его звали.
— Кэп…
Оказалось, что Маша живёт рядом с нашим отелем, и так как она была одна в чужом городе, Лебедев предложил проводить её.
В номере я уныло приняла душ, облачилась в ночную рубашку, не сняв бельё. Потом подумала, разозлилась — и сняла. Нафиг, надоело, не могу уже в трусах спать! Сашку сегодня эта юная прелестница удовлетворит, может, он ко мне и не полезет.
Не было Лебедева около часа, понятное дело — это не просто так. До отеля девицы идти от силы минут десять. Десять туда, десять обратно… А раз до сих пор не пришёл — значит, завис у неё. Выколачивает из Маши последний мозг.
Фи, Стася, как пошло и грубо.
Наконец, явился. Ровно через час. Зашёл весёлый такой, улыбнулся сидящей на кровати мне, и я не выдержала.
— Понравилось? — спросила ехидно, изо всех сил сдерживая слёзы.
Сашка подошёл ближе, размахивая каким-то пакетиком, и встал передо мной на колени. Положил пакетик на пол, а ладони — мне на бёдра.
— Стась, — Лебедев гладил меня, и пусть я злилась, но и млела тоже, — ты чего такая злая?
— Потому что ты врун, — буркнула я, и он улыбнулся, попытавшись приподнять мне рубашку и просунуть руки под неё, но я это пресекла.
— Я не врун, а выдумщик.
