В мире уютных пар и счастливых дружек один из них всегда был влюблён. Но что если тайна в паспорте может растопить даже железную дружбу? Книга "Я тебя не хочу" Анны Шнайдер раскрывает, как маленькая правда способна переплести судьбы любящих и близких друг другу людей, заставляя поверить в чудо из обычной жизни....
И вот так, сидя на полу лицом к отражению, я прекрасно видела всё, что происходит… там. Словно порнофильм смотрела…
Сашка медленно растягивал мою дырочку, постепенно исчезая внутри моего тела. Медленно, очень медленно… Чуть погружался — и вновь выходил. Погружался — и выходил…
Зрелище было завораживающее и абсолютно бесстыдное. И я не могла оторваться, всё смотрела туда… И Сашка тоже смотрел. И лица у нас обоих были удивительные. С горящими жадными глазами, красными щеками и наполовину открытыми губами, из которых вырывалось тяжёлое нетерпеливое дыхание.
— Нравится, малыш?
Лебедев опустил одну из ладоней и начал теребить мне клитор. Боже… В зеркале это выглядело настолько непристойно, что я от смущения чуть не взорвалась. И не только от смущения…
А Сашка между тем наконец вошёл на полную глубину, заставив меня всхлипнуть, и застыл так, усадив меня поудобнее и лаская ноющий комочек плоти."
"— Нравится? — повторил он, и я что-то невнятно промычала в ответ, когда Лебедев начал медленно двигаться назад, вновь выходя из меня.
— Да-а-а…
Очень мокренькая. Ужас, как стыдно. Кошмар, как приятно…
И клитор, и ласкающие его пальцы Лебедева, и Сашкин член, и его мошонка, и мои половые губы — всё блестело от влаги.
— Неужели это всё… моё? — простонала я глухо, содрогаясь — Сашка резко приподнял меня, а потом вновь насадил на себя.
— Нет, — прошептал муж, целуя меня в шею. — Это всё — моё.
А дальше я ничего не помню — мозг отключился. Помню только, как Лебедев ускорился до такой степени, что мне казалось, будто я горю, а потом положил на ковёр животом вниз, вновь ворвался в моё тело и продолжил гонку с самим собой, сжимая и поглаживая мои ягодицы.
На этот раз Сашка кончил мне на попу. Но я не возражала.
В общем, да… получилось так, что из номера мы вышли уже ближе к обеду, когда я взмолилась о пощаде. Лебедев был неутомим, неумолим и все остальные «не», которые можно придумать. Только я выдыхала, думая, что всё, как он начинал ласкать меня, причём каждый раз иначе — то пальцами в меня заходил, то губами и языком клитор посасывал, то грудь тискал, то попу… Доводил меня до исступления и сам возбуждался.
