В мире уютных пар и счастливых дружек один из них всегда был влюблён. Но что если тайна в паспорте может растопить даже железную дружбу? Книга "Я тебя не хочу" Анны Шнайдер раскрывает, как маленькая правда способна переплести судьбы любящих и близких друг другу людей, заставляя поверить в чудо из обычной жизни....
— Я тут сидела и думала: нафиг мне с тобой разводиться, Лебедев? Ты у нас мальчик красивый, богатый… Вон какой у тебя дом… Так что, может, ну его, этот развод? Буду жить всю жизнь как сыр в масле, а ты развлекайся с кем хочешь.
Сашка тихонько засмеялся, а потом подошёл ко мне вплотную. Я изо всех сил старалась не показать, насколько в этот момент напряглась… и задрожала.
А Лебедев наклонился, тоже оперся руками о кровать по обе стороны от меня, с видимым удовольствием провёл взглядом по моему телу и выдохнул, подняв глаза к лицу:
— Стася… Из тебя порочная девочка примерно как из меня хороший мальчик.
Блин.
— Ну не всё же одному тебе меня разыгрывать и стебать? — возмутилась я, и Лебедев опять засмеялся. — Тем более ты сам ко мне пришёл! Грех не воспользоваться. И ночнушка подходящая.
— О да, — фыркнул он, опуская голову и вновь глядя на мою грудь. — Очень подходящая.
Теперь я чувствовала жар не только внизу живота — в самом лоне. Там пульсировало и тянуло так, что я почти теряла сознание.
Сашка вдруг положил руку на моё правое бедро и медленно провёл ладонью вверх, чуть задирая рубашку и поглаживая обнажённую кожу.
— Опять без белья, Стась? — выдохнул он хрипло мне в губы. — Ты всегда спишь без белья, малыш?
Я не обратила внимания на это странное обращение, сосредоточившись на прикосновениях Лебедева. Даже сам вопрос дошёл не сразу.
— Угу. Всегда. В трусах неудобно.
— Согласен. И ночнушка нам тоже ни к чему, да, Стась?
Сашка вдруг резко поднял руку выше, словно намереваясь стянуть с меня рубашку, и я испуганно прижала её к себе вместе с его загребущей ладонью.
А этот гад заржал!
— Опять ты меня стебёшь…
— Ну так ты сама напросилась, — хмыкнул Лебедев. — И вообще, запомни, женщина: тебе меня не перестебать! Смирись.
— Никогда!
И я, подняв руки, пощекотала Сашку под мышками. Он тут же дёрнулся, пытаясь встать, но я обхватила его руками и ногами — и буквально повалила на себя, продолжая щекотать.
Вот только… прав был он. Пусть Лебедев смеялся, но теперь он лежал между моих раздвинутых ног… и как это я не подумала, а?.
От растерянности, смущения и волнения я даже перестала его щекотать. Там, между ног, было очень горячо… и я ощущала, насколько Лебедев большой и твёрдый.
— Стась… это запрещённый приём, — сказал Сашка хрипло, толкаясь вперёд, в меня, и я охнула. — Я же не святой с нимбом над башкой.
