Автор
Молодая женщина, мечтавшая о материнстве, усыновила девочку из приюта. Год счастья прерывает появление незнакомца, который требует вернуть ребёнка, утверждая, что является её биологическим отцом. Теперь героине предстоит борьба за право остаться матерью для своей дочери.
Это все из-за меня. Нужно позвонить отцу. Предупредить его. Скорее всего, меня украли его враги, кому еще это надо?
Но просить телефон не решаюсь. Не сейчас, когда все вокруг на взводе, а Марат истекает кровью.
— Все будет хорошо? Это не смертельно? – с надеждой заглядываю ему в глаза и размазываю по своему лицу грязь и слёзы.
— Не волнуйся, так просто от меня не избавишься, – издает смешок мужчина, обводя меня странным взглядом.
Я замечаю, как начинает бледнеть его лицо. Это плохой знак? Ему понадобится переливание?
— Далеко до больницы? – наклоняюсь вперед, вглядываясь в заснеженную дорогу. Дворники работают не останавливаясь, видимость почти нулевая из-за сильного снега, удивительно, что мы все еще едем, а не застряли в сугробе. Но на таком танке, как эта машина, наверное, можно проехать даже через болото.
Незнакомец за рулем молчит, напряженно вглядывается вперед и следит за Маратом в зеркале заднего вида. Я же извелась от нетерпения, пытаясь понять, как долго нам ещё ехать. А спустя какое-то время мои самые страшные опасения сбываются: машину заносит на обочину, и она застревает в снегу.
— Только не это, пожалуйста, только не это, – хнычу я и придвигаюсь к Марату. Блуждаю взглядом по салону автомобиля, не зная, как помочь мужчине. Сколько он так сможет продержаться? Сколько крови потерял уже?"
"Здоровяк ругается так, что мне хочется закрыть уши, но вместо этого я прижимаюсь к Давидову и целую его подбородок, губы, шепчу какой-то бред и молюсь, чтобы нам удалось выбраться отсюда. Его тело пылает жаром, он с трудом остаётся в сознании. Господи, а вдруг мы не успеем?
Еще вчера я ненавидела этого мужчину, а сейчас готова отдать все что угодно, лишь бы с ним все было хорошо. Как же изменчива жизнь.
— Келла, — хрипит Давидов, развалившись ещё больше на заднем сиденье, — мы никуда не доедем в такую погоду. Нужно свернуть на Заречье, сторожка в лесу, переждем там. Придется тебе подлатать меня самому.
Мои глаза округляются от страха.
— Нет, Марат, нам в больницу надо! Не дури! — протестую я. — Скажи ему! — обращаюсь к водителю, но тот лишь обреченно вздыхает. — Водить умеешь? — спрашивает у меня. Я киваю. — Садись за руль, я попробую подтолкнуть машину.
Вытянуть машину из сугроба нам помогли парни, которые ехали позади нас, немного отставая. Они тихо о чем-то переговаривались с мужчиной, которого Марат называл Келла, и несколько раз заглядывали к нам в салон, чтобы проверить состояние Давидова.
