Автор
Молодая женщина, мечтавшая о материнстве, усыновила девочку из приюта. Год счастья прерывает появление незнакомца, который требует вернуть ребёнка, утверждая, что является её биологическим отцом. Теперь героине предстоит борьба за право остаться матерью для своей дочери.
Они не пытаются разбудить Марата, перекладывают с парнями его на носилки и спешат в сторону вертолета, который каким-то чудом совершил посадку на небольшой расчищенной поляне у хижины. Я бегу за ними. Сейчас остро ощущаю холод, утопаю в сугробах, даже теряю кроссовку, но стараюсь не отставать.
– Подождите, а я? – спрашиваю растерянно, когда дверь вертолета закрывается и Келла собирается сесть на место второго пилота. Я цепляюсь пальцами в его куртку, дергаю, заставляя обратить на себя внимание. – Вы же не оставите меня здесь? – с истеричными нотками в голосе произношу я.
– Для тебя нет места. Мы отвезем его в больницу, а потом вернемся за тобой и остальными, если до этого времени не расчистят дороги.
– Нет, – качаю головой, не отрывая бешеного взгляда от мужчины. – Я должна быть с ним, я должна, пожалуйста. Не оставляйте меня здесь, прошу.
– Прекрати истерику, – жестко приказывает он, – из-за тебя мы теряем драгоценные минуты. Иди в дом и грейся, ты ничем не сможешь помочь. Только отвлекаешь.
Пальцы разжимаются, рука безвольно падает вниз. Я отступаю на шаг, потом еще и еще один. Когда винты вновь начинают работать и в лицо ударяет сильный поток ветра, кто-то оттаскивает меня подальше, а я все так же смотрю туда, где находится Марат, надеясь, что с ним все будет хорошо."
"Что, если я вижу его в последний раз? Нет, пожалуйста, я не хочу, чтобы из-за меня он погиб. Не так. Не хочу чувствовать вину и рассказывать короткие истории Даше о ее отце. Пусть лучше сам принимает участие в ее жизни. Я не против. Абсолютно. И уже не злюсь на него. Почти. Только бы выжил...
Кажется, минуты тянутся нереально долго. Я уже потеряла счёт времени, пока ждала возвращения вертолета или хоть какой-то информации о состоянии Давидова. Все кручусь рядом с окном, прислушиваясь к звукам снаружи и пытаясь уловить в темном небе мигание огней. С опаской поглядываю на парней: все же не зря Марат сказал никому не верить. В животе противно урчит, я вспоминаю, что последний раз ела ещё вчера, но, кроме воды, здесь ничего больше нет, хорошо хоть, что тепло. Когда один из парней наконец-то даёт команду собираться, я уже и не верю, что нас заберут, но нет, через десять минут мы быстро погружаемся в вертолёт и летим в полном молчании. Келлы нет, и я не знаю, у кого спросить о состоянии Марата. Как он там? На глаза наворачиваются слёзы.
