Автор
После жестоких событий в прошлом, герой переживает период драматического внутреннего конфликта. Он чувствует непрерывную боль и тоску, пока что-то важное не происходит. Герою нужно найти то, что пропало из его жизни, чтобы прекратить эту череду потери.
Похоже, «Я тебя не отпускал» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
— Здравствуй, Тихий, — протягиваю руку.
Пожимает.
— Зачем ты приехал, Демид?
Хмурясь, смотрю мимо него, за спину.
— Через порог будем разговаривать?
Не продавливается. Молчит.
— Я зайду?
— Злата не хочет, — упрямо.
— Злата… Злата — ребенок, чуть старше тебя. А я взрослый. Вам нужен взрослый.
— Нам и так нормально. Мы уже взрослые.
— Тебе нравится, как живёт твоя сестра, Тихий?
— Нет.
— Мне тоже не нравится. Не мешай исправить мне ситуацию. Мы поговорим, я уйду."
"— Отвечаешь?
— Отвечаю.
Прохожу внутрь.
— Унеси на кухню, пожалуйста.
Скидываю куртку. Давлю ладонью на дверь в ванную. Заперто.
Толчок плечом, шпингалет вылетает.
Сдергиваю с себя свитер, вытаскиваю её плачущую из-под душа. Оборачиваю полотенцем.
— Всë… Всë!! — встряхиваю ее. — Невозможно! Невозможно трогать, целовать, любимого человека, если у тебя ВИЧ! Почувствовала это?! Невозможно!
— Т-т-трогаешь… — дрожит вся.
— Трогаю! — зло впиваюсь на секунду в губы.
— Не м-м-могу…
Я, блять разобью что-нибудь сейчас, если она хоть раз еще заикнется. Это невыносимо! Обезоруживающе! Словно я пытаюсь орать на ребенка. Нахрен!
Просто обнимаю её.
Чуть позже поору. Как успокоится.
Глава 14. Хищник
Дочь спит. Хорошо, что она спит!
Варя быстро ловит настроение, а если добавить к моей истерике ещё и её истерику, то боюсь, не выдержу. И грудь ей дать не смогу…
Демид стоит у её кроватки, озабоченно хмуря брови.
Дрожа от холода и нервного напряжения, кутаюсь в одеяло. Сегодня я достигла границы выдержки. Струна, которая, натягивалась со времени, как убили родителей лопнула. И я как пьяная. Абсолютно не контролирую эмоции, не управляю ими, и в тот же момент мне безразлично, словно это всë происходит в кино, а я просто его смотрю.
Это всë не по-настоящему. А мне где-то лет четырнадцать и ничего ещё страшного не произошло.
Я смотрю на кроватку, как в своë будущее.
И никто за меня не заступится.
Красив… Но меня не манит эта мужская красивая мощь его тела. Мне горько!
На его рёбрах такие же следы от пуль как у меня. Только чуть выше. Нас словно одинаково пометили.
Между деревянными брусочками кроватки, немного свешивается Варина ладошка. Дэм присаживается и задумчиво тянется к ней пальцами.
— Не трогай еë.
Опускает взгляд.
— Ах, да.
