Автор
После жестоких событий в прошлом, герой переживает период драматического внутреннего конфликта. Он чувствует непрерывную боль и тоску, пока что-то важное не происходит. Герою нужно найти то, что пропало из его жизни, чтобы прекратить эту череду потери.
Похоже, «Я тебя не отпускал» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Руки заняты — в одной блюдо с фруктами, в другой — открытая бутылка вина. Без бутылки здесь не разберешься.
«Все сложно» у нас. Надо как-то снимать стресс. Он обоюдный.
Варвара спит на диване с Тихоном. Тихий — молодец. Нихрена не знает, но всë понимает. Барс, прижав уши, в сумраке следит за мной горящими глазами. Охраняет… Опускает настороженно нос в лапы, грызет что-то там. Варя смеется во сне. Уютно… Хорошая у меня семья.
Возвращаюсь в спальню. Мы не разговариваем со Златой. Молчим. Перевариваем. По её лицу текут слëзы.
Двигаю на тумбочке ночник, освобождая место.
Тёмное вино льется в бокалы. Простенькие, дешевые стекляшки. А эта девочка могла бы пить из золотых кубков, будь ее семья чуть сильнее. Теперь это моя задача.
На ней нет ни одного золотого украшения. Но её волосы отливают в свете ночника золотым, даже несмотря на то, что покрашены в темный.
Поднимаю за подбородок еë безвольное лицо. Глажу пальцем скулу, размазывая слезы. Растерзанную мной губу.
Между нами стена. Я ее ощущаю. Сложно перепрыгивать из одной реальности в другую. Внезапная смена «дано» вызывает шок. Я сам его прожил, когда очнулся после ранения, а моя золотая девочка уже принадлежит другому.
И она сейчас в шоке. Вижу это по расфокусированному взгляду и апатии. Вкладываю в тонкие пальцы бокал. Чокаюсь своим об его стенку.
— За любовь? — хмурюсь, пытаясь поймать её опустошенный взгляд. — Выпей…
Равнодушно делает глоток. Глаза медленно моргают.
— Ещё… Пей.
Закрывая глаза, допивает до дна. И ложится на бок, обнимая свою подушку.
Я разглядываю её. Длинные ресницы отбрасывают тени на кожу. Скулы стали чуть мягче. Болезненная худоба исчезла. Красавица… Разве такую можно спрятать?
Губы припухли от слëз. Я не успокаиваю. Мне важно, что она плачет. Это значит, ей не всë равно. Я могу принять любую броню, выросшую из страха, но равнодушие меня бы уничтожило. Я рад, что она плачет, счастлив…
Ложусь к ней, обнимаю сзади. Накрываю нас одеялом.
Пусть так. Так тоже отлично.
В груди растворяется хроническая боль. Мне спокойно. Первый раз за очень долгое время. Я дома. Чувствую, как расслабляются постоянно напряжённые плечи. Как исчезает из головы давно дребезжащая не дающая спать струна, напоминающая о том, что надо что-то делать… Искать…
Всё! Ничего не надо. Всë моë со мной. Это неописуемое облегчение.
Прислушиваюсь к едва слышным всхлипам.
— Всë хорошо… — шепчу ей в волосы.
